Ходасевич

Первые шаги в литературе

После окончания гимназии, в 1904 г. Владислав Ходасевич поступил в Московский университет на юридический факультет, но в сентябре того же года перевелся на историко-филологический факультет. Учился он неровно: то бросал университет, то вновь возвращался в ряды студентов, но курса так и не окончил. Зато с середины 1900 г.г. Ходасевича знала вся литературная Москва. Поэт регулярно публиковал стихи в газетах и журналах, был завсегдатаем телешовских «сред» и творческих вечеров у Б. Зайцева, посещал Литературно-художественный кружок, бывал у В. Брюсова, а в свободное время самозабвенно играл в карты.

В 1905 г. Владислав Фелицианович женился на эксцентричной богачке Марине Рындиной. Вместе они смотрелись несколько странно и в то же время весьма гармонично: белокурая высокая красавица и неправдоподобно худой поэт в лакированных туфлях и длиннополом сюртуке с цепким взглядом темных глаз, поблескивающих из-под пенсне. Марина одевалась только в чёрные или белые платья, а высокую прическу украшала раздвижным браслетом, отделанным жемчугом и бирюзой. В своем доме Рындина кроме кошек и собак держала попугая, обезьяну и ручного ужа. Последнего эпатажная барышня иногда носила на шее вместо ожерелья. Однажды в театре, пока Марина была увлечена происходящим на сцене, ужик переполз в соседнюю ложу и наделал переполоху. Беглеца изловили и вернули хозяйке, но из театра супругам пришлось уйти. В другой раз причиной переполоха стала сама Рындина, когда, изображая Леду, явилась на одну из вечеринок обнаженной с хрустальным лебедем в руках.

Зимой молодые жили в Москве, а на лето выезжали в Лидино, имение Марины под Бологим. Владислав Фелицианович писал стихи, часами просиживал за чтением Пушкина, а Рындина, великолепная наездница, с раннего утра носилась верхом по окрестностям в одной ночной рубашке с ниткой жемчуга на шее. В 1905 г. Ходасевич выпустил свой первый сборник «Молодость», многие стихотворения из которого были посвящены любви поэта к эпатажной блондинке.

Этот брак продлился недолго. Однажды Владиславу Фелициановичу пришлось уехать в Петербург по издательским делам, а Марина тем временем сошлась с Сергеем Маковским, издателем журнала «Аполлон». Обескураженный таким поворотом событий Ходасевич съехал от бывшей жены, снял несколько меблированных комнат в «Балчуге» и с головой ушел в работу.

Мемуары Ходасевича

В 1928 году Ходасевич начинает писать собственные мемуары, которые входят в книгу «Некрополь. Воспоминания», она увидела свет в 1939 году. В них он подробно рассказывает о знакомстве и отношениях с Белым, Брюсовым, Гумилевым, Есениным, Горьким, Сологубом, молодым поэтом Муни, с которым в юности они были друзьями.

Также Ходасевич пишет биографическую книгу «Державин». Он хорошо известен как крупный и скрупулезный исследователь творчества Пушкина. Герой нашей статьи, закончив работу над биографией Державина, планировал составить жизнеописание и «солнца русской поэзии», но этого сделать ему не позволило резко ухудшившееся здоровье. В 1932 году он пишет в письме Берберовой, что на этой работе он ставит крест, как и на стихах, понимая, что больше у него в жизни ничего не остается. В апреле 1932 году они расстаются.

На следующий год Ходасевич женится в очередной раз. Его новая избранница — Ольга Борисовна Марголина. Она на четыре года младше мужа, родом из Санкт-Петербурга. С новой женой поэт живет в эмиграции. Его положение трудное и тяжелое, он мало общается с соотечественниками, держится обособленно. В июне 1939 года Ходасевич умирает в Париже после очередной операции, которая должна была поддержать его здоровье. Его похоронили неподалеку от французской столицы, на кладбище Булонь-Биянкур, ему было 53 года.

Его последняя супруга Ольга Марголина не намного пережила мужа. Во время Второй мировой войны она оказалась в немецком плену. В 1942 году погибла в концентрационном лагере в Освенциме.

Нина Берберова, с которой они прожили долгую совместную жизнь, в 1936 году заключила официальный брак с живописцем Николаем Макеевым, с Ходасевичем у нее остались дружеские отношения вплоть до самой его смерти. Войну перенесла в оккупированном немцами Париже, в 1947 году развелась. В 1954 году уже в США вышла замуж за известного музыкального педагога и пианиста Георгия Кочевицкого, через пять лет сумела получить американское гражданство.

В 80-х развелась и с Кочевицким, а в 1989 году даже приехала в Советский Союз в возрасте 88 лет. В 1993 году скончалась в Филадельфии.

Ходасевич Владислав Фелицианович

Родился: 16 (28) мая 1886 года. Умер: 14 июня 1939 года.

Владислав Фелицианович Ходасевич (16 (28) мая 1886, Москва — 14 июня 1939, Париж) — русский поэт. Выступал также как критик, мемуарист и историк литературы, пушкинист.

Его отец Фелициан Иванович (ок. 1834 — 1911) был выходцем из польской обедневшей дворянской семьи Масла-Ходасевичей (иногда Ходасевич называл своего отца «литвином»), учился в Академии художеств.

Попытки молодого Фелициана стать художником не удались, и он стал фотографом, работал в Туле и Москве, в частности, фотографировал Льва Толстого, и, наконец, открыл в Москве магазин фотографических принадлежностей. Жизненный путь отца точно изложен в стихотворении Ходасевича «Дактили»:

Был мой отец шестипалым. По ткани, натянутой туго, Бруни его обучал мягкою кистью водить… Ставши купцом по нужде — никогда ни намеком, ни словом Не поминал, не роптал. Только любил помолчать… Мать — Софья Яковлевна (1846—1911), была дочерью известного еврейского литератора Якова Александровича Брафмана (1824—1879), впоследствии перешедшего в православие (1858) и посвятившего дальнейшую жизнь т. н. «реформе еврейского быта» с христианских позиций. Несмотря на это, Софья Яковлевна была отдана в польскую семью и воспитывалась ревностной католичкой. В католичество был крещён и сам Ходасевич.

Старший брат поэта, Михаил Фелицианович (1865—1925) стал известным адвокатом, его дочь, художница Валентина Ходасевич (1894—1970), в частности, написала портрет своего дяди Владислава. Поэт жил в доме брата во время учёбы в университете и в дальнейшем, вплоть до отъезда из России, поддерживал с ним тёплые отношения.

Окончил 3-ю московскую гимназию и затем, в 1904 году, поступил в Московский университет на юридический факультет, однако осенью следующего года перешёл на историко-филологический, где учился с перерывами до весны 1910 года, но курса не окончил. С середины 1900-х годов Ходасевич находился в гуще литературной московской жизни: посещает Валерия Брюсова и телешовские «среды», литературно-художественный кружок, вечера у Зайцевых, печатается в журналах и газетах, в том числе «Весах» и «Золотом руне».

В 1905 году Ходасевич женился на Марине Эрастовне Рындиной. Брак был несчастливым — уже в конце 1907 года они расстались. Часть стихотворений из первой книги стихов Ходасевича «Молодость» (1908) посвящена отношениям с Мариной Рындиной. По воспоминаниям Анны Ходасевич (Чулковой) поэт в эти годы «был большим франтом», Дону-Аминадо Ходасевич запомнился

в длиннополом студенческом мундире, с чёрной подстриженной на затылке копной густых, тонких, как будто смазанных лампадным маслом волос, с жёлтым, без единой кровинки, лицом, с холодным нарочито равнодушным взглядом умных темных глаз, прямой, неправдоподобно худой… В 1910—1911 гг. Ходасевич страдал болезнью лёгких, что явилось поводом к его поездке с друзьями (М. Осоргиным, Б. Зайцевым, П. Муратовым и его супругой Евгенией и др.) в Венецию, пережил любовную драму с Е. Муратовой и смерть с интервалом в несколько месяцев обоих родителей. С конца 1911 года у поэта установились близкие отношения с младшей сестрой поэта Георгия Чулкова — Анной Чулковой-Гренцион (1887—1964): в 1917 году они обвенчались. Сын Чулковой от первого брака, будущий киноактёр Эдгар Гаррик (1906—1957), рос в семье Ходасевича.

Следующая книга Ходасевича вышла только в 1914 году и называлась «Счастливый домик». За шесть лет, прошедших от написания «Молодости» до «Счастливого домика», Ходасевич стал профессиональным литератором, зарабатывающим на жизнь переводами, рецензиями и фельетонами.

В годы Первой мировой войны получивший «белый билет» по состоянию здоровья поэт сотрудничал в «Русских ведомостях», «Утре России», в 1917 — в «Новой жизни». Из-за туберкулёза позвоночника лето 1916 и 1917 годов провёл в Коктебеле у поэта М. Волошина.

Последние стихи

В 1927 г. вышли 2 последних поэтических книги Ходасевича – «Стихотворения» и «Сборник стихов», в который вошёл новый цикл «Европейская ночь». В феврале 1927 г. Владислав Фелицианович возглавил литературный отдел газеты «Возрождение» и вскоре стал ведущим литературным критиком русского зарубежья. За подписью «Гулливер» он совместно с Берберовой рецензировал произведения М. Зощенко, З. Гиппиус, М. Булгакова, И. Бунина, Г. Иванова. С 1928 г. поэт работал над романом-судьбой «Некрополь. Воспоминания», закончил биографическую книгу о Г. Державина.

Тем временем душевное состояние Владислава Фелициановича оставляло желать лучшего. Целеустремлённая активная Нина нуждалась в развитии, а Ходасевич страшился будущего. Он смертельно устал от рутины, неустроенности и собственной ненужности. Берберова не могла выйти из дома, боясь, что муж откроет газ или выбросится из окна. Спустя годы, вспоминая о годах жизни с Ходасевичем, в книге «Курсив мой» она напишет: «Он боится мира… Он боится будущего… Он боится нищеты… боится грозы, толпы, пожара, землетрясения. Он говорит, что чувствует, когда земля трясется в Австралии, и правда: сегодня в газетах о том, что вчера вечером тряслась земля на другом конце земного шара, вчера он говорил мне об этом. Мне все равно, что где-то землетрясение, для меня, по правде сказать, земля трясется все время, грозы бояться – для меня все равно, что бояться дождика. Пожар? Ну, так возьмем подмышку кое-какие книги и бумаги (он – свои, я – свои) и выйдем на улицу. Что касается толпы, то так как я не ношу ни перьев, ни фруктов на шляпе, ни накрахмаленных юбок, то я не боюсь, что меня сомнут. Я сама – часть толпы…»

В 1932 г. Нина решилась на разрыв. Она ушла не внезапно, предварительно все обдумала, наварила ему на 3 дня борща, перештопала все носки, собрала вещички в чемодан, взяла ящик для бумаг и шагнула в неизведанное… Ее уход стал крушением всех надежд. Теперь Ходасевичу не за что было бороться. Он поставил крест на уже начатой биографии Пушкина, материалы для которой собирал всю жизнь, и совершенно сник.

После нескольких неудачных попыток вернуть Берберову Владислав Фелицианович в 1933 г. женился на Ольге Борисовне Марголиной, племяннице М. А. Алданова. О четвертой супруге поэта сведений почти не сохранилось. Известно лишь, что на момент знакомства с поэтом ей было около сорока лет, в Париже она жила с сестрой и зарабатывала на жизнь вязанием шапочек. Когда Владислав Фелицианович остался один, Ольга Борисовна стала навещать его, помогала по хозяйству и однажды осталась насовсем. Стихов Ходасевич уже не писал, а в конце января 1939 г. снова слёг. На этот раз болезнь оказалась сильнее него…

Именинники сегодня

Boris-59udav-21SERGMASTERSaniokYmkaNOIABRINASvengalistrannik2013moovennMedchinakatzen3333 Duglusalexziparsserdacha116EvgenyXOXratenskatimarigorigorRyzeArtur mirinamelentevDimitrii Ioanovich

Детство и отрочество

Отец будущего поэта, Фелициан Иванович Ходасевич, выходец из обедневшей польской дворянской семьи, работал фотографом и держал в Москве магазинчик фотографических принадлежностей. Мать, Софья Яковлевна (в девичестве Брафман), еврейка по происхождению, воспитывалась в польской семье и выросла ревностной католичкой. 16 (28 по н. с.) мая 1886 г. у супругов родился шестой ребёнок, сын Владислав.

Мальчик появился на свет слабеньким, а через несколько дней после рождения у него на языке обнаружилась опухоль. Малыш заходился в плаче, но грудь не брал. Кормилицы одна за другой оказывались от хилого младенца, не жилец, мол. К счастью, все обошлось. Доктор-англичанин догадался прижечь злополучный волдырь ляписом, а добрая тульская крестьянка, Е. А. Кузина, взялась выкормить Владю. Она же со временем стала няней мальчика и верным цербером, защищающим его от неприятностей. Надо сказать, работы ей хватало… Худенький, часто болеющий Владя обладал уникальной способностью попадать в истории: то потеряется в большом городе, то кубарем скатится из окна второго этажа. Потом, стоя в углу за очередную шалость, всеобщий любимец размышлял о несправедливости жизни. Как же так? Ведь он пострадал, а его ещё и наказали… За такую вот рассудительность и серьезность один из соседей прозвал будущего поэта «маленьким старичком».

Как-то, отдыхая на даче под Петербургом, Владя прознал, что неподалеку живёт А. Майков и самостоятельно отправился знакомиться. Между известным поэтом и его юным поклонником состоялся прелюбопытный диалог.
– Вы поэт Майков?
Получив утвердительный ответ, осмелевший малыш продолжал:
– А я Владя Ходасевич. Я очень люблю Ваши стихи и даже могу прочесть наизусть «Мой сад с каждым днём увядает…»

Аполлон Николаевич внимательно прослушал выступление и даже похвалил чтеца. С тех пор мальчик чрезвычайно гордился знакомством с именитым литератором. Чуть позже, упражняясь в стихосложении, Владя беззастенчиво «воровал» из майковских стихотворений понравившиеся строчки, а, будучи уличённым в плагиате, оправдывался, что это всего лишь «совпадение».

Поначалу литература мало привлекала Владю, он грезил о балете. Впервые его сознательный интерес к поэзии проявился в 6-м классе 3-ей московской гимназии, где будущий поэт зачитывался произведениями А. Фета, Е. Баратынского, А. Пушкина.

Цитаты о Ходасевиче[править]

Худой и слабый физически, Ходасевич внезапно начал выказывать несоответственную своему физическому состоянию энергию для нашего выезда за границу. С мая 1922 года началась выдача в Москве заграничных паспортов — одно из последствий общей политики нэпа. И у нас в руках появились паспорта на выезд: номера 16 и 17. Любопытно было бы знать, кто получил паспорт номер 1? Может быть, Эренбург? Может быть, Алянский?

  — Нина Берберова, «Курсив мой» (Автобиография), 1969, 1972

Крупнейший поэт нашего времени, литературный потомок Пушкина по тютчевской линии, он останется гордостью русской поэзии, пока жива последняя память о ней. Его дар тем более разителен, что полностью развит в годы отупения нашей словесности, когда революция аккуратно разделила поэтов на штат штатных оптимистов и заштатных пессимистов, на тамошних здоровяков и здешних ипохондриков, причем получился разительный парадокс: внутри России действует внешний заказ, вне России — внутренний.

  — Владимир Набоков, «О Ходасевиче» (некролог), «Современные записки», №68, 1939

Ходасевич принял решение выехать из России, но, конечно, не предвидел тогда, что уезжает навсегда. Он сделал свой выбор, но только через несколько лет сделал второй: не возвращаться. Я следовала за ним. Если бы мы не встретились и не решили тогда «быть вместе» и «уцелеть», он несомненно остался бы в России — нет никакой, даже самой малой вероятности, чтобы он легально выехал за границу один. Он, вероятно, был бы выслан в конце лета 1922 года в Берлин, вместе с группой Бердяева, Кусковой, Евреинова, профессоров: его имя, как мы узнали позже, было в списке высылаемых. Я, само собою разумеется, осталась бы в Петербурге. Сделав свой выбор за себя и меня, он сделал так, что мы оказались вместе и уцелели, то есть уцелели от террора тридцатых годов, в котором почти наверное погибли бы оба. Мой выбор был он, и мое решение было идти за ним. Можно сказать теперь, что мы спасли друг друга.

  — Нина Берберова, «Курсив мой», 1966

И я тихо прохожу мимо последней квартиры Ходасевича, откуда его увезли в больницу, откуда, через три года, взяли Олю. Я была тут два раза после этого, консьержка впустила меня, мы поднялись на цыпочках, говорили шепотом. Я взяла чемодан с его бумагами, его (отцовские, с ключиком) золотые часы, его портсигар и одну из литографий, когда-то купленных мною: вид угла Мойки и Невского, где изображен дом Елисеева, то есть Дом Искусств, где он жил, с окном его комнаты, в которое он смотрел, когда ждал меня. В первой комнате была просыпана пудра, цветы засохли в вазе и дурно пахли, кровати были в беспорядке: когда пришли за ней, она, вероятно, еще спала. На кухне на тарелке лежали три вареных картофелины в бело-зеленом мху. Консьержка торопила меня, стоя на страже в дверях. Во второй раз я пришла, когда все было вывезено ― книги, мебель, посуда… «Они были вчера и сказали, что приду и сегодня вечером и наложат печати», сказала консьержка. Я стояла в пустой комнате, где в самой середине, на полу, была подметена кем-то небольшая кучка мусора. Кучка мусора. А то еще бывает кучка пепла.

  — Нина Берберова, «Курсив мой», 1966

Библиография

  • Владислав Ходасевич. Молодость: Первая книга стихов. М.: Гриф, 1907. — 66 с.
  • Владислав Ходасевич. Счастливый домик: Вторая книга стихов / Обл. И. И. Мозалевского. М.: Альциона, 1914. — 79 с. — 1000 экз.
  • Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии. Под редакцией В. Ф. Ходасевича и Л. Б. Яффе. М., 1918.
  • Владислав Ходасевич. Путём зерна: Третья книга стихов. М.: Творчество, 1920. — 48 с. — 18000 экз.
  • Владислав Ходасевич. Счастливый домик: Вторая книга стихов. Изд. 2-е. Пб.; Берлин: Изд. З. И. Гржебина, 1922. — 72 с.
  • Владислав Ходасевич. Тяжелая лира: Четвёртая книга стихов. 1920—1922. М.; Пг.: Гиз, 1922. — 60 с. — 3000 экз.
  • Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов. Петербург-Берлин: Изд-во З. И. Гржебина, 1922.
  • Владислав Ходасевич. Собрание стихов / Обл. М. В. Добужинского. Париж: Возрождение, 1927. — 184 с. (помимо большинства стихов из сборников «Путём зерна» и «Тяжёлая лира» включает новый цикл «Европейская ночь»)
  • Владислав Ходасевич. Белый коридор. Из кремлевских воспоминаний. Впервые опубликовано в газете «Сегодня». 1937 год: 14, 28 ноября и 12, 19 декабря.
  • Владислав Ходасевич. Державин. Париж: Изд-во «Современные записки», 1931.
  • Владислав Ходасевич. О Пушкине. Берлин: Петрополис, 1937.
  • Владислав Ходасевич. Некрополь: воспоминания. Bruxelles: Les éd. Petropolis, 1939.
  • Владислав Ходасевич. Собрание стихов в двух томах. (Составление,) редакция и примечания Юрия Колкера. La Presse Libre, Paris, 1982-83.
  • В. Ф. Ходасевич. Державин. — М.: Книга, 1988. — 384 с. (Писатели о писателях) Тираж 200 000 экз. ISBN 5-212-00073-4
  • В. Ф. Ходасевич. Собрание стихотворений. — М.: Молодая гвардия, 1989. — 183 с. ISBN 5-235-01129-5
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения. — Л.: Сов. писатель, 1989. — 464 с. (Библиотека поэта, Большая серия, Издание третье) Тираж 100 000 экз. ISBN 5-265-00954-X
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения. — Л.: Искусство, 1989. — 95 с.
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения. (Библиотечка журнала «Полиграфия») — М.: Детская книга, 1990. — 126 с.
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения / Сост., вступ. ст., прим. В. П. Зверев. — М.: Молодая гвардия, 1991. — 223 с.
  • В. Ф. Ходасевич. Некрополь. — М.: Сов. писатель — Олимп, 1991. — 192 с. Тираж 100 000 экз. ISBN 5-265-02572-3
  • В. Ф. Ходасевич. Колеблемый треножник: Избранное. — М.: Советский писатель, 1991. — ??? с.
  • В. Ф. Ходасевич. Собрание стихотворений. — М.: Центурион Интерпракс, 1992. — 448 с. ISBN 5-7085-0058-1
  • В. Ф. Ходасевич. По бульварам. Стихотворения 1904—1937 гг. Литературно-исторические статьи. (Из поэтического наследия.) / Редактор-составитель И. А. Курамжина. — М.: Центр-100, 1996. — 288 с.
  • В. Ф. Ходасевич. Собрание сочинений в 4 т. — М.: Согласие, 1996—1997.
  • В. Ф. Ходасевич. Некрополь. — М.: Вагриус, 2001. — 244 с. ISBN 5-264-00160-X
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения / Сост., подгот. текста, вступ. ст., примеч. Дж. Малмстада. — СПб.: Академический проект, 2001. — 272 с. (Новая библиотека поэта, Малая серия)
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения / Сост. В. Зверев. — М.: Звонница-МГ, 2003. — 320 с. ISBN 5-88093-035-1
  • В. Ф. Ходасевич. Стихотворения. — М.: Профиздат, 2007. — 208 с. ISBN 978-5-255-01558-0

Семья

Отец поэта, Фелициан Иванович (ок. 1834—1911), был выходцем из обедневшей польской дворянской семьи Масла-Ходасевичей (иногда Ходасевич называл своего отца «литовцем»; фамилия белорусского происхождения, от имени Хадась ), учился в Академии художеств. Попытки молодого Фелициана стать художником не удались, и он стал фотографом. Работал в Туле и Москве, в частности, фотографировал Льва Толстого, и открыл в Москве магазин фотографических принадлежностей. Жизненный путь отца точно изложен в стихотворении Ходасевича «Дактили»:

Мать поэта, Софья Яковлевна (1846—1911), была дочерью известного еврейского литератора Якова Александровича Брафмана (1824—1879), впоследствии перешедшего в православие (1858) и посвятившего дальнейшую жизнь «реформе еврейского быта» с христианских позиций. Софья Яковлевна была отдана в польскую семью и воспитывалась ревностной католичкой.

Старший брат поэта, Михаил Фелицианович (1865—1925), стал известным адвокатом, его дочь, художница Валентина Ходасевич (1894—1970), написала портрет своего дяди Владислава. Поэт жил в доме брата во время учёбы в университете и в дальнейшем, вплоть до отъезда из России, поддерживал с ним тёплые отношения.

Скитания по Европе

Отъезд из России был очень похож на бегство. С собой Ходасевич успел захватить единственное сокровище – восьмитомное собрание сочинений А. С. Пушкина:

В Берлине русских проживало столько, что порой поэту казалось, что он никуда не уезжал из Петрограда. Ходасевич и Берберова поселились в пансионе в Крампе среди эмигрантов-богатеев, сумевших удрать из России перед революцией. Хамство и беспардонность соседей безмерно раздражали поэта, но (хвала небесам!) оставались здесь ещё те люди, с которыми Владислав Фелицианович мог общаться и дружить. В Берлине тех лет можно было встретить С. Есенина, В. Набокова, Б. Пастернака, Н. Бердяева. Однажды Ходасевич всю ночь пропьянствовал с Ф. Шаляпиным и А. Горьким.

Следуя своей теории о пути зерна, Владислав Фелицианович всеми силами пытался «прорасти»: сотрудничал со многими русскими издательствами в Берлине и продолжал печататься в России. К 1923 г. Берлин неожиданно опустел: издательства закрылись, русские литераторы разъехались кто куда. Некоторое время Ходасевич и Берберова жили в Праге, потом уехали с Горьким в Мариенбад, немного погостили в Ирландии, у сестры Нины, и снова вернулись к Горькому в Сорренто.

К 1925 г. супруги поняли, что возвращение в Советскую Россию равносильно самоубийству. Нужно было приставать к какому-то берегу. Они обосновались в Париже. Владислав Фелицианович печатался в газетах «Дни» и «Последние новости». Среди эмигрантов своим он так и не стал, жил обособленно, исповедуя пушкинское: «Ты царь. Живи один».

Разрыв с Горьким и Белым

1922 — 1923 гг. — также и годы апогея дружбы Ходасевича и А. Белого, который в это время, подобно Ходасевичу, принадлежал к обитателям «русского Берлина». Однако в 1923 г. между старшим и младшим поэтом происходит разрыв. А в 1925 г. аналогичный разрыв венчает долгие годы близости между Ходасевичем и Горьким, который упрекает Ходасевича в том, что он «неоправданно зол» и «делает из своей злобы — ремесло». Подробно о своей дружбе и разрыве с Горьким и А. Белым и о причинах этого разрыва Ходасевич рассказал в воспоминаниях о них, вошедших в книгу «Некрополь». Основной причиной разрыва было возвращение А. Белого в Россию и нежелание Горького признать свое тогдашнее фактическое положение эмигранта, надежды его, укреплявшиеся Е. П. Пешковой и М. Будберг, на возможное примирение с официальной советской общественностью, с которой Ходасевич к этому времени окончательно порвал. Приняв в 1917 г. Октябрь и сравнительно легко примирившись с лишениями, выпавшими на его долю в эпоху военного коммунизма, Ходасевич резко отрицательно отнесся к НЭПу. Позднее он зорко угадал ложь и лицемерие сталинской диктатуры.

Если лизнет собака

В исламе существует рекомендация, которая советует смывать слюну животного, но это лишь означает соблюдение ритуальной частоты.

Обратите внимание! Как уже было сказано, если пес поест из посуды человека, то мыть ее нужно семь раз. Причем первый раз следует ополаскивать ее землей и водой.

Как превратить любой веб-сайт в приложение для Android за секунды

Свадьба

Важное событие в биографии Ходасевича — женитьба на эффектной и симпатичной блондинке, как он сам называл ее, Марине Эрастовне Рындиной. Они заключают брак в 1905 году

Окружающие и знакомые семьи отмечали, что супруга поэта всегда отличалась эксцентричным поведением, например могла показаться в гостях в оригинальном костюме Леды с живым ужом на шее.

В биографии поэта Ходасевича этот брак стал ярким, запоминающимся, но непродолжительным эпизодом. Уже в 1907 году он расстался с женой. Сохранились стихи, посвященные Марине Рындиной, большая их часть вошла в книгу под названием «Молодость», которая увидела свет в 1908 году.


Смотреть галерею

Рассказывая о характере и биографии Владислава Фелициановича Ходасевича, в то время многие его знакомые отмечали, что он был большим франтом, например Дону-Аминадо запомнился по студенческому мундиру в пол, копне густых волос, подстриженных на затылке, с нарочито равнодушным и холодным взглядом темных глаз.

Смерть

Владислав Ходасевич не отличался крепким здоровьем: в 1910–1911 годах его мучила легочная недостаточность, в 1916–1917 годах — туберкулез позвоночника, а в 1920-м — фурункулез. Виной тому не только слабый иммунитет, но и исторические декорации. Во время Гражданской войны, например, поэт голодал и жил в таких убогих условиях, что постоянно мерз.

На закате 1930-х годов состояние здоровья Владислава Фелициановича стремительно ухудшалось. Поэт исхудал, не мог принимать пищу, мучился спазмами в области желудка. Врачи — ни русские, ни французские — не могли определить диагноз, склонялись к онкологии или болезни кишечника. Но настойчиво рекомендовали провести операцию.

Ходасевича прооперировали 13 июня 1939 года в госпитале Бруссэ. Он умер на следующий день, не приходя в сознание. Причиной смерти послужила болезнь, которую не определил ни один врач, — камни в желчном пузыре.

Прощались с поэтом всей «белой» эмиграцией в греко-католическом храме Святой троицы. Тело его покоится в предместье Парижа — на кладбище Булонь-Биянкур, где даже к тому времени было достаточно русских могил.

Творчество

Ходасевича сделал популярным первый сборник «Молодость» (1908). Большинство стихов, например, «За снегами», «Цветку Ивановой ночи», «Кольца», были посвящены Марине Рындиной. Тонкая и свежая поэзия привлекла издателей, и поэтому в последующие годы Владислав Фелицианович был занят литературным трудом — переводил произведения с еврейского на русский, писал критические статьи и фельетоны.

К моменту выхода второго сборника «Счастливый домик» (1914) Ходасевича считали многообещающим русским автором. Его приглашали работать в ведущих газетах «Русские ведомости», «Утро России», «Новая жизнь». Поэт старался не упускать возможности, печатался везде.

Политические события 1917 года Владислав Ходасевич воспринял восторженно и даже думал примкнуть к большевикам после Октябрьской революции. Но вовремя понял — с литературой придется завязать. Окончательно сделав выбор, выпустил сборник «Путем зерна» (1920). Он открывается одноименным стихотворением, в котором так написано о 1917 годе:

Тогда ни Владислав Ходасевич, ни его супруга Нина Берберова не подразумевали, что Россия стоит на пороге нового строя. Отправляясь в путешествие в Берлин в 1922 году, супруги не представляли, что дорога на родину им отныне закрыта. В 1925-м они окончательно иммигрировали в Париж.

Впрочем, если бы не изгнание, поэты не познакомились бы со своими великими современниками — яркими представителями акмеизма Анной Ахматовой и Николаем Гумилевым, а также символистами Зинаидой Гиппиус и Андреем Белым.

Последней книгой Ходасевича, изданной при его жизни в России, стал сборник «Тяжелая лира» (1922). В нем содержатся стихотворения «Музыка», «Психея! Бедная моя!..», «На тускнеющие шпили…», «Баллада» и другие.

Поэтический путь Ходасевича завершило «Собрание стихов» (1927), куда, помимо уже имеющихся произведений, входили цикл «Европейская ночь» и новые стихотворения «Надо мной в лазури ясной…», «Памяти кота Мурра», «Перед зеркалом», «Памятник», измененный «Акробат» и пр.

Ольга Марголина и Владислав Ходасевич в эмиграции

К закату жизни Владислав Фелицианович накопил десятки «досье» на коллег-литераторов — Максима Горького, Дмитрия Мережковского, Зинаиду Гиппиус. Он хотел написать их биографии. Отличным примером стала книга «Державин» (1931).

Затем Ходасевич, будучи пушкинистом, стремился правдиво рассказать историю Александра Пушкина. Но понял, что сбор и обработка материала займут как минимум 2-3 года, поэтому отказался от столь глобальной идеи. В качестве альтернативы в его библиографии появилось эссе «О Пушкине» (1937).

Нашлось в творчестве Ходасевича место и для себя. Приоткрыть завесу тайны, покрывавшую жизнь поэта, помогают мемуары «Белый коридор» (1937) и «Некрополь. Воспоминания» (1939).

Личная жизнь

Будучи творческим человеком, Владислав Ходасевич часто влюблялся, да и его любили. Ведь, судя по фотографиям, поэт был пусть и худощавым, но обаятельным мужчиной. Его личная жизнь похожа на качели — за головокружительными романами следовали разочарование и беспробудное пьянство.

Первой серьезной увлеченностью стала Марина Эрастовна Рындина, «писаная красавица Москвы». Она согласилась стать женой поэта 17 апреля 1905 года, а в преддверии Нового 1908-го объявила о разрыве.

Брешь, которую оставила Марина Рындина, Владислав Ходасевич стремился заделать случайными связями и мимолетными романами. В 1910–1911 годах он встречался с Евгенией Владимировной Муратовой — бывшей супругой писателя и искусствоведа Павла Павловича Муратова, а затем с Анной Ивановной Чулковой-Гренцион.

Владислав Ходасевич и Нина Берберова / «Еврейская панорама»

Любовные терзания сопровождались трагическими событиями — с разницей в несколько месяцев в 1911 году умерли оба родителя Ходасевича. Это напомнило поэту, насколько жизнь скоротечна, поэтому он бросил алкоголь и задумался о семье. В 1913-м Владислав Фелицианович сыграл свадьбу с Чулковой-Гренцион.

Самой верной женщиной в жизни Ходасевича была Нина Николаевна Берберова, поэтесса. Они познакомились в декабре 1921 года и без памяти влюбились, но законными супругами так и не стали. Вместе пережили эмиграцию и остались добрыми друзьями, расставшись в апреле 1932-го.

Последней любовью Ходасевича стала Ольга Борисовна Марголина, еврейка. Их свадьба состоялась в 1933 году.

Детей после себя поэт не оставил.

Вывод

Ходасевич был прежде всего поэтом, но мнения о его месте в русской поэзии крайне противоречивы.  Горький считал его лучшим поэтом своего времени, а Асеев заявил, что он вообще не поэт. Это, конечно, крайности, а истина в том, что Ходасевич – один из лучших поэтов «серебряного века». Но в Советском Союзе его творчество замалчивалось, поскольку он был эмигрантом. А когда в период «перестройки» его стали публиковать, то поняли и оценили его лишь немногие. Неудивительно, потому что он и был поэтом для немногих, а не для «массового» читателя.

Его поэзию отличает высокая духовность, она выстрадана им. Другой его характерной чертой была независимость. Он не принадлежал ни к каким литературным школам и течениям, не придерживался никаких идеологий, сотрудничая в изданиях самой разной политической окраски, от большевистских до монархических. Значителен его вклад в русскую литературу и как литературного критика, мемуариста, переводчика.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий