Зинаида гиппиус

О Завалинке

ПравилаПомощь по Завалинке

Зинаида Гиппиус биография кратко

Зинаида Гиппиус краткая биография поэтессы, представительницы Серебряного века русской поэзии, кратко изложенные в этой статье.

Зинаида Гиппиус биография кратко

Зинаида Николаевна Гиппиус появилась на свет в городе Белеве 8 ноября 1869 года в дворянской семье. Ее отец был знаменитым юристом и служил обер-прокурором в Сенате. Из-за служебных переводов Николая Романовича семья жила в частых переездах – Тула, Саратов, Харьков, Нежин. Гиппиус получила домашнее образование, которое сама считала «бессистемным», но уже с раннего возраста много читала и писала «тайные» дневники. Одновременно увлекалась музыкой, живописью, танцами и особенно верховой ездой. Стихи будущая поэтесса начала писать с семи лет

Родители и учёба

Оглавление

  1. Зинаида Гиппиус родилась в Белёве Тульской губернии 20 ноября 1869 года. Отец поэтессы Николай Романович служил юристом, а мама Анастасия Васильевна, происходившая из семьи обер-полицмейстера из Екатеринбурга, занималась воспитанием Зинаиды и её сестёр.
  2. Девочка из-за постоянных переездов родителей связанных с работой отца не смогла получить хорошего образования, так как занятия в различных школах она посещала не регулярно.
  3. У Николя Романовича был туберкулёз, почувствовав, что заболевание стало резко прогрессировать, он решил переехать вместе с семьёй в Черниговскую губернию и обосноваться в городе Нежин, поступив на службу в местный суд председателем.
  4. Дочь отдали учиться в женский институт Киева, но она очень скучала по родителям и они вынуждены были забрать её домой. Зинаиде наняли преподавателей из лицея для продолжения учёбы.
  5. Отец поэтессы, умер в 1881 году, оставив жену и четырёх дочерей почти без средств. Мать в 1882 году решила переехать в Москву. Здесь Зинаида начинает учиться в гимназии, но и её пришлось оставить из-за обнаружения у девочки туберкулёза.
  6. Боясь, что дети унаследовали от отца опасное заболевание, Анастасия Васильевна увозит их сначала на лечение в Ялту, а в 1885 году они переезжают в Тифлис к её брату, который будучи состоятельным человеком, снимает для Зинаиды и её подруги дачу в Баржоми.

Надсон в юбке и поэт Гиппиус

Профессиональная литературная жизнь Зинаиды Гиппиус началась незадолго до свадьбы, когда в 12-й книжке журнала «Северный вестник» за 1888 год появилась первая поэтическая публикация – два стихотворения, подписанные инициалами З.Г. Но это был еще «не поэт – Зинаида Гиппиус», это был «Надсон в юбке». Вообще вся ранняя поэзия З.Г. окрашена в тона, характерные для «поколения уставших» – поколения 1880-х годов, разочарованного в жизни, меланхолически скорбящего, пессимистически настроенного. И, конечно, здесь не могло не обойтись без весьма распространенных в литературе того времени мотивов – сомнений в собственных силах, томлении по смерти (а у Гиппиус на все это накладывался собственный отпечаток – следы недавней болезни):

Мой друг, меня сомненья
не тревожат.
Я смерти близость
чувствовал давно.
В могиле, там, куда меня
положат,
Я знаю, сыро, душно и темно.

Покоя жду… Душа моя устала
Зовет к себе меня природа-мать…
И так легко, и тяжесть
жизни спала…
О милый друг, отрадно
умирать!

Название стихотворения – «Отрада». Написано оно в 1889 году. От мужского лица (к этому приему Гиппиус будет прибегать и в дальнейшем, и не только в стихах). Ей было всего лишь 20 лет. Она проживет еще 56. Но это так заманчиво для поэта – в молодости писать о смерти…

Однако поэзия и жизнь (в гетевском понимании – Dichtung und Wahrhait) – все же две разные вещи, и жизнь продолжалась, как продолжалась и поэзия, как писались и проза, и литературно-критические статьи.

Это хорошо поймет и почувствует Иннокентий Анненский, тончайший лирик и проницательный критик. Разбирая ее стихи, он напишет: «Для З.Гиппиус в лирике есть только безмерное Я, не ее Я, конечно, не Ego вовсе. Оно – и мир, оно – и Бог; в нем и только в нем ужас фатального дуализма; в нем – и все оправдание, и все проклятие нашей осужденной мысли; в нем – и вся красота лиризма З.Гиппиус». Далее Анненский цитировал ее стихотворение:

Я в себе, от себя, не боюсь
ничего,
Ни забвенья, ни страсти.
Не боюсь ни унынья, ни сна
моего,
Ибо все в моей власти.
Не боюсь ничего и в других –
от других,
К ним нейду за наградой.
Ибо в людях люблю не себя,
и от них
Ничего мне не надо.
О, Господь мой и Бог,
пожалей,
успокой,
Мы так слабы и наги.
Дай мне сил перед ней,
чистоты пред Тобой,
И пред жизнью – отваги.

И приходил к окончательному выводу: «Среди всех типов нашего лиризма я не знаю более смелого, даже дерзкого, чем у З.Гиппиус. Но ее мысли, чувства до того серьезны, лирические отражения ее так безусловно верны, и так чужда ей эта разъедающая и тлетворная ирония нашей старой души, что мужская личина этой замечательной лирики (З.Н.Гиппиус пишет про себя в стихах не иначе как в мужском роде) едва ли когда-нибудь обманула хоть одного влиятельного читателя».

Другими словами, речь шла о «вселенной» поэта Гиппиус, которую не спутаешь ни с чьей другой. Она прорывалась в стихах к самой себе, к такой, какою была. Это могло кому-то нравиться, кому-то не нравиться, но это было. Поэтому Анненский увидел «фатальный дуализм», а Роман Гуль – «страшное двойное лицо». И «раздвоенность». И даже больше того – «двоедушие». А Корней Чуковский – «манию противоречия». Гиппиус отвечать своим зоилам не хотела, но в стихотворении «Напрасно» (1913), написанном совершенно о другом и по другому поводу, получилось, что ответила: «Будь верен сердцу своему, Храни его ключи». «Антон Крайний»

Как поэт оригинальный, с собственным голосом Зинаида Гиппиус оформится в первое десятилетие нового, ХХ столетия, когда религиозно-мистические искания обретут поэтическую форму, когда напряженное духовное существование между двумя полярными полюсами – то, что ее мучило и не находило ответа, она сумеет передать в слове: «Мне близок Бог – но не могу молиться. Хочу любви – и не могу любить». Когда «Я» выйдет за рамки личности и станет и миром, и Богом (и миром, и Богом – в себе).

Но ее литературному дару было узко в каких-то одних жанрово-заданных рамках. Поэтому – и стихи, и проза. Поэтому – и публицистика, и литературно-критические статьи.

В статьях, которые составили «Литературный дневник», увидевший свет в 1908 году, она была не скована никакими ограничениями. В них она могла говорить с читателем напрямую и не сдерживать свой клокочущий темперамент. Поэтому и псевдоним «Антон Крайний», ибо середина – всегда скука и пошлость и «не выносит ничего, кроме себя».

Однако Гиппиус не только критиковала, полемизировала, ниспровергала, но и утверждала – свое, заветное, выношенное, то, во что верила, чем жила, что думала о том или ином предмете. А думала она, прежде всего, о главном – о Боге и о путях, ведущих к нему, о Жизни и Смерти, о вере и безверии, о ненависти и любви, и о том, что, несмотря ни на что, человек живет потому, что можно жить, потому что «человеческое в человеке живуче».

Творчество эмигрантского периода

В период эмиграции творчество Гиппиус начинает затухать. Зинаида Николаевна все больше убеждается в том, что поэт не может работать, находясь вдали от своей родины: «тяжелый холод» воцаряется в его душе, она мертва, будто «убитый ястреб». Последняя метафора является ключевой в заключительном сборнике стихов «Сияния», созданном в 1938 году. В нем мотивы одиночества являются преобладающими, поэтесса видит все взглядом «идущего мимо» (эти слова вынесены в заглавия важных стихов в позднем творчестве Гиппиус, напечатанных в 1924 году). Поэтесса пытается примириться с миром перед близким прощанием с ним, однако эти попытки сменяются позицией непримиримости со злом и насилием. Бунин, говоря о стилистике Зинаиды Гиппиус, которая не признает неприкрытой эмоциональности и нередко строится на оксюморонах, назвал творчество поэтессы «электрическими стихами». Рецензируя «Сияния», Ходасевич писал о том, что «поэтическая душа» Гиппиус борется в них с «непоэтическим умом».

Взгляд изнутри

Это взгляд со стороны. А вот взгляд изнутри – самой Гиппиус: «Мы с Д.С. так же разнились по натуре, как различны были наши биографии до начала нашей совместной жизни. Ничего не было более различного, и внешне, и внутренне, как детство и первая юность его – и моя. Правда, была и схожесть, единственная – но важная: отношение к матери. Хотя даже тут полной одинаковости не было». Но: «…разница наших натур была не такого рода, при каком они друг друга уничтожают, а, напротив, могут и находят между собою известную гармонию. Мы оба это знали, но не любили разбираться во взаимной психологии».

Что касается религиозной идеи, то всю жизнь они прожили той, что пришла ей в лето Господне 1905 года и сделалась idee fixe. Это была идея о «тройственном устройстве мира». Как всегда, она поделилась ею с мужем. Он «преобразил ее в самой глубине сердца и ума, сделав из нее религиозную идею всей своей жизни и веры – ИДЕЮ ТРОИЦЫ, ПРИШЕСТВИЯ ДУХА И ТРЕТЬЕГО ЦАРСТВА ИЛИ ЗАВЕТА».

Они были как сообщающиеся сосуды, «плюс» на «минус» в жизни дал «плюс», и поэтому и сумели прожить вместе такую долгую и такую непростую жизнь.

[править] Отношение Гиппиус к еврейскому вопросу

До Революции была последовательной сторонницей евреев, противницей всяческого антисемитизма:

Выступала против антисемитов во время Дела Бейлиса, объявляя нерукопожатными распространителей кровавого навета. Вместе с мужем добилась исключения Василия Розанова из Религиозно-философского общества в 1911 году, поскольку считала обвинение еврейского народа в ритуальных убийствах не только опасным мракобесием, чреватым погромами и убийствами евреев, но и «оскорблением всего русского народа»:

Во время Первой мировой войны возмущалась нападками на евреев:

Но в разговоре с крещённым евреем Михаилом Слонимским, когда речь зашла о еврейских погромах, Гиппиус спросила у него, с кем он был бы — с погромщиками или их жертвами, а Слонимский спросил ее «А вы, Зинаида Николаевна, на какой стороне себя чувствуете? — Ну, я-то, естественно, на стороне громящих».

Считала, что у современных ей евреев крайне слаб литературный талант, плох их язык, так как они говорят на неродном, чужом для них языке. Даже своего любовника Волынского она критиковала по этому поводу:

Любопытно, что муж Гиппиус, наоборот, хвалил литературный талант Волынского, и похоже не ревновало супругу.

После Революции Гиппиус эмигрировала во Францию, став ярым критиком большевиков, которых называла новым игом, и писала, что большевики заняты лишь истреблением населения России, призывала показать Бронштейну «кто на русской земле господин», что не могло не сказаться и на её оценку евреев с филосемитизма до грубой критики, высказываемой в дневнике:

В результате, её стали (в частности, меньшевик-оборонец В.М. Шах) обвинять в антисемитизме. В ответ она написала статью, в которой опровергла эти обвинения, а также отметила, что вовсе не одни евреи ходят в комиссарах:

Продолжала полемизировать с антисемитизмом, считая, что он чужд русской интеллегенции.

Впрочем, о принятии поэтессой Ариадне Скрябиной иудаизма отозвалась не слишком толерантно:

В письме Пинхасу Рутенбергу высказалась в поддержку сионизма:

Лев Троцкий назвал Гиппиус «ведьмой».

Детство

Зинаида Гиппиус родилась 8 ноября 1869 года в городе Белёве в дворянской семье немецкого происхождения. Её отец был известным по тем временам юристом, который до этого служил обер-прокурором в Сенате. Мать являлась дочерью екатеринбургского оберполицейского и имела прекрасное образование. Из-за того, что отцу Зинаиды часто приходилось уезжать в другой город, мать и дочка вынуждены были сопровождать его, поскольку он был единственным кормильцем в семье. Именно из-за этого Гиппиус не могла обучаться в школе, как её сверстницы, и, в результате, осталась без начального образования. Тем не менее, её отец прекрасно понимал, что без соответствующих навыков девочка не сможет найти работу в будущем, поэтому Гиппиус обучали в основном нанятые гувернантки. С ними юная поэтесса училась писать и читать, они помогали ей готовиться к экзаменам и даже обучали нескольким языкам.

Начиная с 7-летнего возраста, Зинаида всерьез увлекается поэзией. Она с удовольствием пишет несколько произведений и даже не старается скрывать их от родителей. Наоборот, она гордится своим талантом и изо дня в день стремится рассказать о нем. Однако, как позже признаётся сама Гиппиус, в то время практически все считали её стихи «испорченными». В письме Валерию Брюсову, она говорила:

«… на тот момент я не понимала, почему мои произведения являлись для людей чем-то плохим, испорченным. По своей натуре я человек очень религиозный, поэтому я никогда не позволила бы себе писать что-то, что расходится с моей верой, портит мнение обо мне как о верующей девушке…».

Тем не менее, первые стихи поэтессы воспринимаются общественностью скорее как блажь. И только генерал Драшусов, один из друзей отца Зинаиды, с которым она на тот момент вела активную переписку и делилась созданными стихотворениями, замечает талант Гиппиус, советует ей не слушать мнение окружающих и продолжать делать то, что ей нравится. К слову, с юных лет поэтесса воспринимает свой талант как «моменты вдохновения». Она верит, что любое произведение можно создать, не отрываясь от пергамента. Ведь если ты прервешь эту связь, отвлечешься, вдохновение исчезнет, а вновь вернувшееся будет уже не таким, как прежде.

Популярные сегодня темы

Интересные факты о знаменитой поэтессе

Внешность Зинаиды Николаевны Гиппиус, как и ее творчество, были поистине уникальны и неповторимы. Новых знакомых поражал ее яркий и неординарный внешний вид — густые локоны с медным отливом, миндалевидные зеленые глаза, худоба и необычные наряды. Однако еще более экстравагантным было ее поведение.

Критиков приводили в бешенство известные всей России строки:

Первое впечатление о Зинаиде складывалось неоднозначное. Многие литературоведы отмечают, что Гиппиус казалась высокомерной и холодной особой. Она умела добиться от толпы восхищения и вела себя как королева. Но при этом внутри она оставалась чутким и добрым человеком. Именно она помогла обрести известность многим талантливым поэтам, в числе которых были Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Александр Блок. С последним она разорвала отношения после начала Октябрьской революции.

Зинаида питала слабость к мужскому образу. Некая маскулинность ее характера резко констатировала с нежным нравом ее супруга. Она часто использовала мужские псевдонимы, писала стихи от лица мужчины. А порой появлялась на публике в мужских костюмах и с ярким макияжем.

Неординарные выходки в богемной среде

«Декадентская мадонна», как сразу прозвали Гиппиус, обладала привлекательной внешностью, сочетая красоту с острым и язвительным умом. Она и одевалась «не как все», поэтому не могла не привлекать к себе всеобщего внимания, «прельщая одних, смущая и раздражая других».

Кроме того, она «вызывающе подчеркивала свою девственность: уже десять лет состоя в браке с Мережковским, она носила косу: привилегия девушек, девственниц. Расставшись же с косами, сделала короткую стрижку – это в 1905 году, задолго до Коко Шанель». И одевалась по тогдашним меркам очень странно. В молодости оригинальничала, надевая мужской костюм.

К старости ее экстравагантность в одежде стала приобретать карикатурный характер: «на шею она натягивала розовую ленточку, на ухо перекидывала шнурок, на котором болтался у самой щеки монокль».

Строго соблюдалась и еще одна не самая естественная привычка: часто одеваться в мужскую одежду и говорить о себе в мужском роде, подписывая свои произведения мужскими псевдонимами: «Антон Крайний», «Лев Пущин», «Товарищ Герман».

«Гиппиус обожала эпатажи и розыгрыши, – правда, если только эпатировали и разыгрывали не ее. Ей непременно требовалось находиться в центре общего внимания и в курсе всех последних новостей…» Естественно, такие, как сейчас говорят, «приколы» нравилось далеко не всем и выглядели на фоне высокоинтеллигентной литературной среды дикими.

Гиппиус отнюдь не играла роль домохозяйки при талантливом муже. Она сама успешно занималась творчеством, издательства печатали ее романы, стихотворения, воспоминания.

Зинаида Гиппиус и революции

А будущее России в том виде, каким оно рисовалось творческому союзу Гиппиус-Мережковский, выглядело печально. В 1905 году, не предвидя изменений к лучшему, Мережковские эмигрируют за границу. Там они живут 3 года, но в 1908 возвращаются на Родину. Русь не отпускает душу, заставляет ее томиться.

Почти 10 лет Зинаида Гиппиус продолжает активно писать, продолжает поиски Бога (она считала, что религия в современном состоянии утратила первоначальное значение, многие ее понятия искажены, требуется переосмысление ее постулатов и возвращение к духовности). 1917 год приносит сразу 2 сильных потрясения: Февральскую и Октябрьскую революции. Если первая была принята четой Мережковских с восторгом и надеждами – кажется, свобода, счастье, ничем не ограниченный полет мысли – все это будет, осталось сделать шаг, то вторая вызвала резкое отторжение. «Мы потеряли все святое, и стыд души, и честь земли…» — это стихотворение Зинаида Гиппиус написала в 1917-м. Свобода, совесть, правда, духовность – все это потеряно русским человеком. Такие мысли легко читаются между строк Гиппиус этого периода. Ей казалось: конец близок. Даже свой сборник, куда вошли стихи 1914-1918 гг., она назвала «Последние стихи».

В 1919 году Мережковские эмигрируют, чтобы больше не вернуться в Россию. «Тяжелый холод» ощущают они, но возвращаться на поруганную Родину не хотят. Основывают литературное общество «Зеленая лампа», однако никакая деятельность не дает им ощущения полноты и удовлетворения жизнью.

Из двух зол – свобода без России или Россия без свободы – Зинаида Гиппиус выбрала первое. Но этот выбор дался ей нелегко. Да, в эмиграции она была вольна думать и действовать, как хотела. Она состоялась как поэт, состоялась как нежная и верная жена, она была худеньким и хрупким, но очень стойким Гражданином мира. Но была ли она счастлива? Об этом лучше любых исследований расскажут ее стихотворения. Давайте читать?

Взгляд со стороны

Многих современников этот брачно-литературный союз приводил в удивление. Родственница Валерия Брюсова Бронислава Погорелова через десять лет после смерти З.Н. и более полувека после запечатлевшейся на всю жизнь встречи писала: «Вспоминается один из приездов в Москву Мережковских… Цель этого прибытия уже заранее была известна. Дмитрий Сергеевич Мережковский совместно с Г.Чулковым намеревался издавать религиозно-революционный журнал «Новый Путь», и на это ему были нужны 40 000 рублей. Целый день супруги Мережковские разъезжали по Москве. Встречи, деловые свидания, очень умные, мистически-пророческие разговоры с рядом влиятельных, могучих москвичей.

Заодно чета Мережковских посетила Донской монастырь, где Дмитрий Сергеевич принял участие в каком-то диспуте, на котором выступали ученые-богословы (злые языки утверждали, что и там Мережковские – тщетно, правда, – но пытались получить нужные деньги).

Странное впечатление производила эта пара: внешне они поразительно не подходили друг другу. Он – маленького роста, с узкой впалой грудью, в допотопном сюртуке. Черные, глубоко посаженные глаза горели тревожным огнем библейского пророка. Это сходство подчеркивалось вольно растущей бородой и тем легким взвизгиванием, с которым переливались слова, когда Д.С. раздражался. Держался он с некоторым чувством превосходства и сыпал то цитатами из Библии, то из языческих философов.

А рядом с ним Зинаида Николаевна Гиппиус. Соблазнительная, нарядная, особенная. Она казалась высокой из-за чрезмерной худобы. Но загадочно-красивое лицо не носило никаких следов болезни. Пышные темно-золотистые волосы спускались на нежно-белый лоб и оттеняли глубину удлиненных глаз, в которых светился внимательный ум. Умело яркий грим. Головокружительный аромат сильных, очень приятных духов.

При всей целомудренности фигуры, напоминавшей скорее юношу, переодетого дамой, лицо З.Н. дышало каким-то грешным всепониманием. Держалась она как признанная красавица, к тому же – поэтесса. От людей, близко стоявших к Мережковским, не раз приходилось слышать, что заботами о семейном благоденствии (то есть об авансах и гонорарах) ведала почти исключительно З.Н. и что в этой области ею достигались невероятные успехи.

Найти друзей

Список пользователей

Интересные факты о знаменитой поэтессе

Внешность Зинаиды Николаевны Гиппиус, как и ее творчество, были поистине уникальны и неповторимы. Новых знакомых поражал ее яркий и неординарный внешний вид — густые локоны с медным отливом, миндалевидные зеленые глаза, худоба и необычные наряды. Однако еще более экстравагантным было ее поведение.

Критиков приводили в бешенство известные всей России строки:

Первое впечатление о Зинаиде складывалось неоднозначное. Многие литературоведы отмечают, что Гиппиус казалась высокомерной и холодной особой. Она умела добиться от толпы восхищения и вела себя как королева. Но при этом внутри она оставалась чутким и добрым человеком. Именно она помогла обрести известность многим талантливым поэтам, в числе которых были Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Александр Блок. С последним она разорвала отношения после начала Октябрьской революции.

Зинаида питала слабость к мужскому образу. Некая маскулинность ее характера резко констатировала с нежным нравом ее супруга. Она часто использовала мужские псевдонимы, писала стихи от лица мужчины. А порой появлялась на публике в мужских костюмах и с ярким макияжем.

Творчество

  1. Первые стихотворения Зинаиды, напечатанные в журнале «Северный вестник» сразу получили известность.
  2. Стихи поэтесса писала как бы для себя, она считала, что поэзия — это музыка души, выраженная в словесной форме.
  3. В 1904 году опубликован сборник её стихов, вызвавшей восторженные отзывы со стороны известных поэтов и писателей того времени. Однако сама поэтесса очень критично относилась к своему творчеству, считая его ненужным и бесполезным (возможно, так оно и было, ей виднее).
  4. В 1910 году был издан второй сборник поэтических произведений Гиппиус. В большинстве своём он был созвучен первому. К тому времени стихи, и часть рассказов писательницы были переведены на французский и немецкий языки.
  5. Сборник под названием «Последние стихи» вышел в 1914 году. Он поэтессой задумывался как итоговое произведение подводящее черту под всем её творчеством.
  6. Последние два поэтических произведения, изданные уже в эмиграции – сборники «Стихи. Дневник 1911—1921» увидевший свет в Берлине в 1922 году и «Сияние» вышедший в Париже в 1938 году по оценкам ряда критиков не имели большой художественной ценности, да и сама поэтесса считала, что очень трудно творить вдали от дома.

Новости

Хам грянул

Она жила литературой, религиозными исканиями, Дмитрием Сергеевичем Мережковским. И Россией, которую (без надрыва) любила. Но ту, которая была, а не ту, которая стала. Революция 1905 года уже была не ее. Октябрьский переворот 17-го – тем более. «Грядущий хам», о пришествии которого предупреждал ее муж, грянул, причем не только полез из всех российских щелей – он пришел к власти. И уничтожил все, чему она поклонялась. Все перевернулось: бытие, быт, старая жизнь с ее поисками добра, гармонии, идеала. «Добро» пришло в кожаной куртке с наганом и ордером на обыск.

К «гармонии» приводила пуля в чекистском подвале. «Идеалом» стали кровь, насилие, единомыслие.

Когда-то (в 1904) в стихотворении «Все кругом» она писала:

Страшное, грубое, липкое,
грязное,
Жестко-тупое,
всегда безобразное,
Медленно рвущее,
мелко-нечестное,
Скользкое, стыдное,
низкое, тесное,
Явно довольное,
тайно-блудливое,
Плоско-смешное
и тошно-трусливое,
Вязко, болотно
и тинно застойное,
Жизни и смерти равно
недостойное,
Рабское, хамское, гнойное,
черное,
Изредка серое, в сером
упорное,
Вечно лежачее,
дьявольски косное,
Глупое, сохлое, сонное,
злостное,
Трупно-холодное,
жалко-ничтожное,
Непереносное, ложное,
ложное!
Но жалоб не надо;
что радости в плаче?
Мы знаем, мы знаем,
все будет иначе.

Она ошиблась. Иначе не стало – стихи удивительно ложились на новую большевистскую действительность. Более того, действительность была пострашнее стихов. Русская воля – всегда хаос и анархия. Русский бунт беспощаден и бессмыслен, Пушкин, как всегда, был прав. Большевики сняли все табу, разбудили самые темные, дремлющие в человеке инстинкты.

Она в отличие от Блока не услышала «ни музыки революции», ни музыки в революции. Кроме того, она никогда не была «хористкой» – не пела ни «в хоре», ни «с хором». Она всегда была – голосом из хора, голосом вне хора, отличным от других, поэтому всегда слышимым, поэтому явственно различаемым на фоне других. Она была индивидуальностью, и ей было не по пути с массой. И все, что творилось в послеоктябрьской жизни (не жизни – хаосе) – ей было не по нутру.

И поэтому она не хотела быть с теми, кто умертвил февральскую Россию. Не говоря уже – заодно. Вопрос: со свободой, но без России был решен в пользу свободы – они начали готовиться к отъезду. Туда, где не было большевиков. Туда, где не ограничивали свободу думать, свободу говорить, свободу писать. Туда, где у них была своя квартира. Мережковские тайно собирались в Париж.

Главное меню

Зерно и почва

В ротонде танцевали, было душно, тесно, все толкали друг друга. Они выбрались из круга танцующих и ушли в ночь – светлую, прохладную. Был разговор, даже не объяснение и не предложение, причем оба, как вспоминала позже Зинаида Николаевна, разговаривали так, как будто давно было решено, что они женятся, и что это будет хорошо.

И это действительно было хорошо – Мережковские прожили вместе 52 года и ни разу со дня венчания, состоявшегося 8 января 1899 года в тифлисской церкви Михаила Архангела, не расставались. Невесте минуло 19 лет, жениху было 23 года.

Так началась жизнь вдвоем: семейная совместимая и литературная несовместная – прожив все эти годы, бок о бок, ни разу они не написали ничего вместе. Идеи – да, часто вырабатывали вдвоем, но случалось ей и опережать в чем-то Дмитрия Сергеевича. Она бросала зерна в унавоженную почву, он наращивал плоть, бережно выращивал, оттачивал, придавал форму.

Сильфида

Помните: 1913 год, «Будь верен сердцу своему, Храни его ключи». И была верна, и хранила, и редко кого туда пускала. Любила всю жизнь одного Дмитрия Сергеевича, но бывали и влюбленности. В поэта Минского или, скажем, в известного и влиятельного в свое время литературного критика Акима Волынского. 27 февраля 1895 года она писала ему: «…Я смешала свою душу с Вашей, и похвалы, и хулы Вам действуют на меня, как обращенные ко мне самой. Я не заметила, как все переменилось…»

Они были уже несколько лет знакомы «литературно», теперь роман перетекал в другое русло и развивался быстро и стремительно. Уже 1 марта неприступная Зинаида признается: «Вы мне необходимы, Вы – часть меня, от Вас я вся завишу, каждый кусочек моего тела и вся моя душа…» Все закончилось в октябре – когда она из завоевателя превратилась в завоевавшую, когда она поняла, что он не способен испытывать то, что она называла «чудесами любви», когда он уступил ей во всем…

Она была из тех женщин, что не любят, когда им уступают. Тем более – во всем. Он этого не понял… и уступил. Увлечение прошло, зависимость исчезла. Когда это произошло, он перестал ей быть интересен – сделался антиэстетичным. Что ж, она могла прекратить отношения и по этой причине, и не только с человеком, но и с властью, как это произойдет в 1917 году.

После революции Волынский в своем очерке «Сильфида» запечатлеет не только ее облик, но и характер – попытается проникнуть внутрь души той, которую любил. Он вспоминал: «Это была женственность существенно девического характера, с капризами и слезами, со смехом и шаловливой игрой, с внезапными охлаждениями. Кокетливость достигала в ней высоких ступеней художественности… Культ красоты никогда не покидал ее ни в идеях, ни в жизни…»

Через 50 лет, почти через жизнь, З.Г. ответит: «Это был маленький еврей, остроносый и бритый, с длинными складками на щеках, говоривший с сильным акцентом и очень самоуверенный…»

Все давным-давно сгорело, выгорело, перегорело. Остались зола, пепел…

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий