Материал для сочинения. подхалюзин — характеристика литературного героя (персонажа)

ПОДХАЛЮЗИН: число душевных стремлений «5»

Рожденные под влиянием пятерки с удовольствием провели бы всю жизнь в путешествиях и поисках своей мечты. С детства они чрезвычайно любознательны, однако в школе редко преуспевают ввиду своей непоседливости. Вот почему эти люди предпочитают учиться на собственных ошибках и выбирают практику, а не голословную теорию.

Даже если пятерочник живет в роскошной квартире, он довольствуется малым, не уделяя большого внимания бытовым удобствам. Его обитель сложно назвать уютной, а если уж она оказывается чистой, то точно не благодаря стараниям хозяина.

В юном возрасте люди, находящиеся под влиянием пятерки, стремятся добиться расположения окружающих, не забывая при этом о собственной свободе. После 30 они избегают отношений, потому что начинают быстро уставать от них. Их брак будет счастливым только в том случае, если партнер смирится с непостоянством пятерочника и будет в одиночку справляться со всеми возникающими проблемами.

Чего точно не стоит делать, так это пытаться перевоспитать человека пятерки или обременять его какими-либо требованиями. Амурные отношения играют огромную роль в его жизни. Срок у таких связей, как правило, недолгий, но они всегда наполнены искренними эмоциями и переживаниями.

Рожденным под воздействием пятерки очень важно выражать свои чувства, из-за чего многим их поведение кажется чересчур наигранным. Если в юности эти люди сталкиваются с непониманием, они уходят в себя, продолжая при этом надеяться на встречу с искренним человеком, который не будет скрывать своих чувств

Несмотря на то что люди пятерки не особо вникают в денежные вопросы и нюансы даже самых интересных дел, им удается достичь успеха в работе, поскольку в наличии рассудка им точно не откажешь. Преисполненным уверенности в себе пятерочникам нравится выступать на публике, поэтому часто они выбирают адвокатскую деятельность, связи с общественностью или актерское поприще.

У них много знакомых, и, находясь в благоприятном расположении духа, эти люди проявляют себя как замечательные собеседники и деловые партнеры. Однако если пятерочник столкнулся с черной полосой в жизни, то он, как правило остается один в этот период, поскольку немногие способны вынести его вспышки гнева в таком состоянии.

Тема

Для своего произведения Островский выбрал одну из популярных в 19 веке тем – противостояние двух поколений, «отцов» и «детей». Однако фоном для развития конфликта им был выбран мощный социальный пласт в России – купечество. Сквозь призму взаимоотношений главных героев автору удалось в полной мере раскрыть насущные проблемы общества.

Сочинение Петр 1 и Карл 12 (Полтава) – образы правителей в поэме

Купеческую среду, в которой царит пошлость и невежество, Островский изображает во всей своей неприглядности. Примечательно, что ни одни из главных героев пьесы не вызывает положительных эмоций. Большов отталкивает своей жадностью и тяжелым характером, а его дочь Липочка видит в образовании лишь дань моде и мечтает лишь об одном – удачно выйти замуж и избавиться от гнета отца-самодура.

Видя смысл жизни только в получении наживы и считая абсолютно нормальным жить по принципу «не обманешь – не продашь», Большов сам остается у разбитого корыта. Для него страшным ударом становится предательство Липочки, которая отказывается выплачивать его долги и равнодушно оставляет «гнить» в долговой тюрьме.

Основная мысль произведения заключается в простой истине – «что посеешь, то пожнешь». Невозможно требовать от своих детей быть честными, благородными и душевно чуткими, если сам не обладаешь этими качествами.

Действие третье

Декорация первого действия.

Явление первое

Большов (входит и садится на кресло; несколько времени смотрит по углам и зевает). Вот она, жизнь-то; истинно сказано: суета сует и всяческая суета. Чорт знает, и сам не разберешь, чего хочется. Вот бы и закусил что-нибудь, да обед испортишь, а и так-то сидеть одурь возьмет. Али чайком бы, что ль, побаловать. (Молчание.) Вот так-то и всё: жил, жил человек, да вдруг и помер — так все прахом и пойдет. Ох, господи, господи! (Зевает и смотрит по углам.)

Явление второе

Аграфена Кондратьевна и Липочка (разряженная).
Аграфена Кондратьевна. Ступай, ступай, моя крошечка; дверь-то побережнее, не зацепи. Посмотри-ка, Самсон Силыч, полюбуйся, сударь ты мой, как я дочку-то вырядила! Фу ты, прочь поди! Что твой розан пионовый! (К ней.) Ах ты, моя ангелика, царевна, херуимчик ты мой! (К нему.) Что, Самсон Силыч, правда, что ли? Только бы ей в карете ездить шестерней.Большов. Проедет и парочкой — не великого полета помещица!Аграфена Кондратьевна. Уж известно, не енаральская дочь, а всё, как есть, красавица!.. Да приголубь ребенка-то, что как медведь бурчишь.Большов. А как мне еще приголубливать-то? Ручки, что ль, лизать, в ножки кланяться? Во какая невидаль! Видали мы и понаряднее.Аграфена Кондратьевна. Да ты что видал-то? Так что-нибудь, а ведь это дочь твоя, дитя кровная, каменный ты человек.Большов. Что ж что дочь? Слава богу — обута, одета, накормлена; чего ей еще хочется?Аграфена Кондратьевна. Чего хочется! Да ты, Самсон Силыч, очумел, что ли? Накормлена! Мало ли что накормлена! По христианскому закону всякого накормить следствует; и чужих призирают, не токма что своих, — а ведь это и в люди сказать грех: как ни на есть, родная детища!Большов. Знаем, что родная, да чего ж ей еще? Что ты мне притчи эти растолковываешь? Не в рамку же ее вделать! Понимаем, что отец.Аграфена Кондратьевна. Да коли уж ты, батюшка, отец, так не будь свекором! Пора, кажется, в чувство притти: расставаться скоро приходится, а ты и доброго слова не вымолвишь; должен бы на пользу посоветовать что-нибудь такое житейское. Нет в тебе никакого обычаю родительского!Большов. А нет, так что ж за беда; стало быть, так бог создал.Аграфена Кондратьевна. Бог создал! Да сам-то ты что? Ведь и она, кажется, создания божеская, али нет? Не животная какая-нибудь, прости господи!.. Да спроси у нее что-нибудь.Большов. А что я за спрос? Гусь свинье не товарищ: как хотите, так и делайте.Аграфена Кондратьевна. Да на деле-то уж не спросим, ты покедова-то вот. Человек приедет чужой-посторонний, все-таки, как хочешь, примеривай, а мужчина — не женщина — в первый-то раз наедет, не видамши-то его.Большов. Сказано, что отстань.Аграфена Кондратьевна. Отец ты эдакой, а еще родной называешься! Ах ты, дитятко моя заброшенная, стоишь, словно какая сиротинушка, приклонивши головушку. Отступились от тебя, да и знать не хотят. Присядь, Липочка, присядь, душечка, ненаглядная моя сокровища! (Усаживает.)Липочка. Ах, отстаньте, маменька! Измяли совсем.Аграфена Кондратьевна. Ну, так я на тебя издальки посмотрю!Липочка. Пожалуй, смотрите, да только не фантазируйте! Фи, маменька, нельзя одеться порядочно: вы тотчас расчувствоваетесь.Аграфена Кондратьевна. Так, так, дитятко! Да как взгляну-то на тебя, так ведь эта жалости подобно.Липочка. Что ж, надо ведь когда-нибудь.Аграфена Кондратьевна. Все-таки жалко, дурочка: ростили, ростили, да и выростили — да ни с того ни с сего в чужие люди отдаем, словно ты надоела нам да наскучила глупым малым ребячеством, своим кротким поведением. Вот выживем тебя из дому, словно ворога из города, а там схватимся да спохватимся, да и негде взять. Посудите, люди добрые, каково жить в чужой дальней стороне, чужим куском давишься, кулаком слезы утираючи! Да, помилуй бог, неровнюшка выйдется, неровен дурак навяжется аль дурак какой — дурацкий сын! (Плачет.)Липочка. Вот вы вдруг и расплакались! Право, как не стыдно, маменька! Что там за дурак?Аграфена Кондратьевна (плача). Да уж это так говорится, — к слову пришлось.Большов. А об чем бы ты это, слышно, разрюмилась? Вот спросить тебя, так сама не знаешь.Аграфена Кондратьевна. Не знаю, батюшка, ох, не знаю: такой стих нашел.Большов. То-то вот сдуру. Слезы у вас дешевы.Аграфена Кондратьевна. Ох, дешевы, батюшка, дешевы; и сама знаю, что дешевы, да что ж делать-то?Липочка. Фи, маменька, как вы вдруг! Полноте! Ну, вдруг приедет — что хорошего!Аграфена Кондратьевна. Перестану, дитятко, перестану; сейчас перестану!

Явление третье

Те же и Устинья Наумовна.
Устинья Наумовна (входя). Здравствуйте, золотые! Что вы невеселы — носы повесили? (Целуются.)Аграфена Кондратьевна. А уж мы заждались тебя.Липочка. Что, Устинья Наумовна, скоро приедет?Устинья Наумовна. Виновата, сейчас провалиться, виновата! А дела-то наши, серебряные, не очень хороши!Липочка. Как? Что такое за новости?Аграфена Кондратьевна. Что ты еще там выдумала?Устинья Наумовна. А то, бралиянтовые, что жених-то наш что-то мнется.Большов. Ха, ха, ха! А еще сваха! Где тебе сосватать!Устинья Наумовна. Уперся, как лошадь, — ни тпру, ни ну; слова от него не добьешься путного.Липочка. Да что ж это, Устинья Наумовна? Да как же это ты, право!Аграфена Кондратьевна. Ах, батюшки! Да как же это быть-то?Липочка. Да давно ль ты его видела?Устинья Наумовна. Нынче утром была. Вышел как есть в одном шлафорке; а уж употчевал — можно чести приписать. И кофию велел, и ромку-то, а уж сухарей навалил — видимо-невидимо. Кушайте, говорит, Устинья Наумовна! Я было об деле-то, знаешь ли, — надо, мол, чем-нибудь порешить; ты, говорю, нынче хотел ехать обзнакомиться-то; а он мне на это ничего путного не сказал. Вот, говорит, подумамши, да посоветамшись, а сам только что опояску поддергивает.Липочка. Что ж он там спустя рукава-то сантиментальничает? Право, уж тошно смотреть, как все это продолжается.Аграфена Кондратьевна. И в самом деле, что он ломается-то? Мы разве хуже его?Устинья Наумовна. А, лягушка его заклюй, нешто мы другого не найдем?Большов. Ну, уж ты другого-то не ищи, а то опять то же будет. Уж другого-то я вам сам найду.Аграфена Кондратьевна. Да, найдешь, на печи-то сидя; ты уж и забыл, кажется, что у тебя дочь-то есть.Большов. А вот увидим!Аграфена Кондратьевна. Что увидать-то! Увидать-то нечего! Уж не говори ты мне, пожалуйста, не расстраивай ты меня. (Садится.)Большов хохочет. Устинья Наумовна отходит с Липочкой на другую сторону сцены. Устинья Наумовна рассматривает ее платье.
Устинья Наумовна. Ишь ты, как вырядилась, — платьице-то на тебе какое авантажное. Уж не сама ль смастерила?Липочка. Вот ужасно нужно самой! Что мы нищие, что ли, по-твоему? А мадамы-то на что?Устинья Наумовна. Фу ты, уж и нищие! Кто тебе говорит такие глупости? Тут рассуждают об хозяйстве, что не сама ль, дескать, шила, — а то, известное дело, и платье-то твое дрянь.Липочка. Что ты, что ты! Никак с ума сошла? Где у тебя глаза-то? С чего это ты конфузить вздумала?Устинья Наумовна. Что это ты так разъерепенилась? Липочка. Вот оказия! Стану я терпеть такую напраслину. Да что я, девчонка, что ли, какая необразованная!Устинья Наумовна. С чего это ты взяла? Откуда нашел на тебя эдакий каприз? Разве я хулю твое платье? Чем не платье — и всякий скажет, что платье. Да тебе-то оно не годится, по красоте-то твоей совсем не такое надобно; исчезни душа, коли лгу. Для тебя золотого мало, подавай нам шитое жемчугом. Вот и улыбнулась, изумрудная! Я ведь знаю, что говорю!Тишка (входит). Сысой Псович приказали спросить, можно ли, дескать, взойти. Они тамотка, у Лазаря Елизарыча.Большов. Пошел, зови его сюда, и с Лазарем.Тишка уходит.
Аграфена Кондратьевна. Что ж, недаром же закуска-то приготовлена — вот и закусим. А уж тебе, чай, Устинья Наумовна, давно водочки хочется?Устинья Наумовна. Известное дело — адмиральский час — самое настоящее время.Аграфена Кондратьевна. Ну, Самсон Силыч, трогайся с места-то, что так-то сидеть.Большов. Погоди, вот те подойдут — еще успеешь.Липочка. Я, маменька, пойду разденусь.Аграфена Кондратьевна. Поди, дитятко, поди.Большов. Погоди раздеваться-то, — жених приедет.Аграфена Кондратьевна. Какой там еще жених, — полно дурачиться-то.Большов. Погоди, Липа, жених приедет.Липочка. Кто же это, тятенька? Знаю я его или нет?Большов. А вот увидишь, так, может, и узнаешь.Аграфена Кондратьевна. Что ты его слушаешь, какой там еще шут приедет! Так язык чешет.Большов. Говорят тебе, что приедет, так уж я, стало быть, знаю, что говорю.Аграфена Кондратьевна. Коли кто в самом деле приедет, так уж ты бы путем говорил, а то приедет, приедет, а бог знает, кто приедет. Вот всегда так.Липочка. Ну, так я, маменька, останусь. (Подходит к зеркалу и смотрится, потом к отцу.) Тятенька!Большов. Что тебе?Липочка. Стыдно сказать, тятенька!Аграфена Кондратьевна. Что за стыд, дурочка! Говори, коли что нужно.Устинья Наумовна. Стыд не дым — глаза не выест.Липочка. Нет, ей-богу, стыдно!Большов. Ну закройся, коли стыдно.Аграфена Кондратьевна. Шляпку, что ли, новую хочется?Липочка. Вот и не угадали, вовсе не шляпку.Большов. Так чего ж тебе?Липочка. Вытти замуж за военного!Большов. Эк ведь что вывезла!Аграфена Кондратьевна. Акстись, беспутная! Христос с тобой!Липочка. Что ж, — ведь другие выходят же.Большов. Ну и пускай их выходят, а ты сиди у моря да жди погодки.Аграфена Кондратьевна. Да ты у меня и заикаться не смей! Я тебе и родительского благословенья не дам.

Явление четвертое

Те же и Лазарь, Рисположенский и Фоминишна (у дверей).
Рисположенский. Здравствуйте, батюшка Самсон Силыч! Здравствуйте, матушка Аграфена Кондратьевна! Олимпиада Самсоновна, здравствуйте!Большов. Здравствуй, братец, здравствуй! Садиться милости просим! Садись и ты, Лазарь!Аграфена Кондратьевна. Закусить не угодно ли? А у меня закусочка приготовлена.Рисположенский. Отчего ж, матушка, не закусить; я бы теперь рюмочку выпил.Большов. А вот сейчас пойдем все вместе, а теперь пока побеседуем маненько.Устинья Наумовна. Отчего ж и не побеседовать! Вот, золотые мои, слышала я, будто в газете напечатано, правда ли, нет ли, что другой Бонапарт народился, и будто бы, золотые мои…Большов. Бонапарт Бонапартом, а мы пуще всего надеемся на милосердие божие; да не об этом теперь речь.Устинья Наумовна. Так об чем же, яхонтовый?Большов. А о том, что лета наши подвигаются преклонные, здоровье тоже ежеминутно прерывается, и один создатель только ведает, что будет вперед: то и положили мы еще при жизни своей отдать в замужество единственную дочь нашу, и в рассуждении приданого тоже можем надеяться, что она не острамит нашего капитала и происхождения, а равномерно и перед другими прочими.Устинья Наумовна. Ишь ведь, как сладко рассказывает, бралиянтовый.Большов. А так как теперь дочь наша здесь налицо, и при всем том, будучи уверены в честном поведении и достаточности нашего будущего зятя, что для нас оченно чувствительно, в рассуждении божеского благословения, то и назначаем его теперича в общем лицезрении. Липа, поди сюда.Липочка. Что вам, тятенька, угодно?Большов. Поди ко мне, не укушу, — небось. Ну, теперь ты, Лазарь, ползи.Подхалюзин. Давно готов-с!Большов. Ну, Липа, давай руку!Липочка. Как, что это за вздор? С чего это вы выдумали?Большов. Хуже, как силой возьму!Устинья Наумовна. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!Аграфена Кондратьевна. Господи, да что ж это такое?Липочка. Не хочу, не хочу! Не пойду я за такого противного!Фоминишна. С нами крестная сила!Подхалюзин. Видно, тятенька, не видать мне счастия на этом свете! Видно, не бывать-с по вашему желанию!Большов (берет Липочку насильно за руку и Лазаря). Как же не бывать, коли я того хочу? На что ж я и отец, коли не приказывать? Даром, что ли, я ее кормил?Аграфена Кондратьевна. Что ты! Что ты! Опомнись!Большов. Знай сверчок свой шесток! Не твое дело! Ну, Липа! Вот тебе жених! Прошу любить да жаловать! Садитесь рядком да потолкуйте ладком — а там честным пирком да за свадебку.Липочка. Как же, — нужно мне очень с неучем сидеть! Вот оказия!Большов. А не сядешь, так насильно посажу да заставлю жеманиться.Липочка. Где это видано, чтобы воспитанные барышни выходили за своих работников?Большов. Молчи лучше! Велю, так и за дворника выдешь. (Молчание.)Устинья Наумовна. Вразуми, Аграфена Кондратьевна, что это за беда такая.Аграфена Кондратьевна. Сама, родная, затмилась, ровно чулан какой. И понять не могу, откуда это такое взялось?Фоминишна. Господи! Семой десяток живу, сколько свадьб праздновала, а такой скверности не видывала.Аграфена Кондратьевна. За что ж вы это, душегубцы, девку-то опозорили?Большов. Да, очень мне нужно слушать вашу фанаберию. Захотел выдать дочь за приказчика, и поставлю на своем, и разговаривать не смей; я и знать никого не хочу. Вот теперь закусить пойдемте, а они пусть побалясничают, может быть и поладят как-нибудь.Рисположенский. Пойдемте, Самсон Силыч, и я с вами для компании рюмочку выпью. А уж это, Аграфена Кондратьевна, первый долг, чтобы дети слушались родителей. Это не нами заведено, не нами и кончится.Встают и уходят все, кроме Липочки, Подхалюзина и Аграфены Кондратьевны.
Липочка. Да что же это, маменька, такое? Что я им, кухарка, что ли, досталась? (Плачет.)Подхалюзин. Маменька-с! Вам зятя такого, который бы вас уважал и, значит, старость вашу покоил, окромя меня, не найтить-с.Аграфена Кондратьевна. Да как же это ты, батюшка?Подхалюзин. Маменька-с! В меня бог вложил такое намерение, потому самому-с, что другой вас, маменька-с, и знать не захочет, а я по гроб моей жизни (плачет) должен чувствовать-с.Аграфена Кондратьевна. Ах, батюшки! Да как же это быть?Большов (из двери). Жена, поди сюда!Аграфена Кондратьевна. Сейчас, батюшка, сейчас!Подхалюзин. Вы, маменька, вспомните это слово, что я сейчас сказал.Аграфена Кондратьевна уходит.

Явление пятое

Липочка и Подхалюзин.
Молчание.
Подхалюзин. Алимпияда Самсоновна-с! Алимпияда Самсоновна! Но, кажется, вы мною гнушаетесь? Скажите хоть одно слово-с! Позвольте вашу ручку поцеловать.Липочка. Вы дурак необразованный!Подхалюзин. За что вы, Алимпияда Самсоновна, обижать изволите-с?Липочка. Я вам один раз навсегда скажу, что не пойду я за вас, не пойду.Подхалюзин. Это как вам будет угодно-с! Насильно мил не будешь. Только я вам вот что доложу-с…Липочка. Я вас слушать не хочу, отстаньте от меня! Как бы вы были учтивый кавалер: вы видите, что я ни за какие сокровища не хочу за вас итти, — вы бы должны отказаться.Подхалюзин. Вот вы, Алимпияда Самсоновна, изволите говорить: отказаться. Только если я откажусь, что потом будет-с?Липочка. А то и будет, что я выйду за благородного.Подхалюзин. За благородного-с! Благородный-то без приданого не возьмет.Липочка. Как без приданого? Что вы городите-то! Посмотрите-ка, какое у меня приданое-то, — в нос бросится.Подхалюзин. Тряпки-то-с! Благородный тряпок-то не возьмет. Благородному-то деньги нужны-с.Липочка. Что ж! Тятенька и денег даст!Подхалюзин. Хорошо, как даст-с! А как дать-то нечего? Вы дел-то тятенькиных не знаете, а я их оченно хорошо знаю: тятенька-то ваш банкрут-с.Липочка. Как банкрут? А дом-то, а лавки?Подхалюзин. А дом-то и лавки — мои-с!Липочка. Ваши?! Подите вы! Что вы меня дурачить хотите? Глупее себя нашли!Подхалюзин. А вот у нас законные документы есть! (Вынимает.)Липочка. Так вы купили у тятеньки?Подхалюзин. Купил-с!Липочка. Где же вы денег взяли?Подхалюзин. Денег! У нас, слава богу, денег-то побольше, чем у какого благородного.Липочка. Что ж это такое со мной делают? Воспитывали, воспитывали, потом и обанкрутились! (Молчание.)Подхалюзин. Ну, положим, Алимпияда Самсоновна, что вы выйдете и за благородного — да что ж в этом будет толку-с? Только одна слава, что барыня, а приятности никакой нет-с. Вы извольте рассудить-с: барыни-то часто сами на рынок пешком ходят-с. А если и выедут-то куда, так только слава, что четверня-то, а хуже одной-с купеческой-то. Ей-богу, хуже-с. Одеваются тоже не больно пышно-с. А если за меня-то вы, Алимпияда Самсоновна, выйдете-с, так первое слово: вы и дома-то будете в шелковых платьях ходить-с, а в гости али в театр-с — окромя бархатных, и надевать не станем. В рассуждении шляпок или салопов — не будем смотреть на разные дворянские приличия, а наденем какую чудней! Лошадей заведем орловских. (Молчание.) Если вы насчет физиономии сумневаетесь, так это, как вам будет угодко-с, мы также и фрак наденем да бороду обреем, либо так подстрижем, по моде-с, это для нас все одно-с.Липочка. Да вы все перед свадьбой так говорите, а там и обманете.Подхалюзин. С места не сойти, Алимпияда Самсоновна! Анафемой хочу быть, коли лгу! Да это что-с, Алимпияда Самсоновна! Нешто мы в эдаком доме будем жить? В Каретном ряду купим-с, распишем как: на потолках это райских птиц нарисуем, сиренов, капидонов разных — поглядеть только будут деньги давать.Липочка. Нынче уж капидонов-то не рисуют.Подхалюзин. Ну, так мы пукетами пустим. (Молчание.) Было бы только с вашей стороны согласие, а то мне в жизни ничего не надобно. (Молчание.) Как я несчастлив в своей жизни, что не могу никаких комплиментов говорить.Липочка. Для чего вы, Лазарь Елизарыч, по-французски не говорите?Подхалюзин. А для того, что нам не для чего. (Молчание.) Осчастливьте, Алимпияда Самсоновна, окажите эдакое благоволение-с. (Молчание.) Прикажите на колени стать.Липочка! Станьте!Подхалюзин становится.
Липочка. Вот у вас какая жилетка скверная!Подхалюзин. Эту я Тишке подарю-с, а себе на Кузнецком мосту закажу, только не погубите! (Молчание.) Что же, Алимпияда Самсоновна-с?Липочка. Дайте подумать.Подхалюзин. Да об чем же думать-с?Липочка. Как же можно не думать?Подхалюзин. Да вы не думамши.Липочка. Знаете что, Лазарь Елизарыч!Подхалюзин. Что прикажете-с?Липочка. Увезите меня потихоньку.Подхалюзин. Да зачем же потихоньку-с, когда так тятенька с маменькой согласны?Липочка. Да так делают. Ну, а коли не хотите увезти, — так уж, пожалуй, и так.Подхалюзин. Алимпияда Самсоновна! Позвольте ручку поцеловать! (Целует, потом вскакивает и подбегает к двери.) Тятенька-с!..Липочка. Лазарь Елизарыч, Лазарь Елизарыч! Подите сюда!Подхалюзин. Что вам угодно-с?Липочка. Ах, если бы вы знали, Лазарь Елизарыч, какое мне житье здесь! У маменьки семь пятниц на неделе; тятенька как не пьян, так молчит, а как пьян, так прибьет того и гляди. Каково это терпеть образованной барышне! Вот как бы я вышла за благородного, так я бы и уехала из дому и забыла бы обо всем этом. А теперь все опять пойдет по-старому.Подхалюзин. Нет-с, Алимпияда Самсоновна, не будет этого! Мы, Алимпияда Самсоновна, как только сыграем свадьбу, так перейдем в свой дом-с. А уж мы им-то командовать не дадим-с. Нет, уж теперь кончено-с! Будет-с с них — почудили на своем веку, теперь нам пора!Липочка. Да вы такие робкие, Лазарь Елизарыч, вы не посмеете тятеньке ничего сказать, а с благородным-то они немного наговорили бы.Подхалюзин. Оттого и робкий-с, что было дело подначальное — нельзя-с. Прекословить не смею. А как заживем своим домом, так никто нам не указ. А вот вы все про благородных говорите. Да будет ли вас так любить благородный, как я буду любить? Благородный-то поутру на службе, а вечером по клубам шатается, а жена должна одна дома без всякого удовольствия сидеть. А смею ли я так поступать? Я всю жизнь должен стараться, как вам всякое удовольствие доставить.Липочка. Так смотрите же, Лазарь Елизарыч, мы будем жить сами по себе, а они сами по себе. Мы заведем все по моде, а они — как хотят.Подхалюзин. Уж это как и водится-с.Липочка. Ну, теперь зовите тятеньку. (Встает и охорашивается перед зеркалом.)Подхалюзин. Тятенька-с! Тятенька-с! Маменька-с!..

Явление шестое

Те же, Большов и Аграфена Кондратьевна.
Подхалюзин (идет навстречу Самсону Силычу и бросается к нему в объятия). Алимпияда Самсоновна согласны-с!Аграфена Кондратьевна. Бегу, батюшки, бегу.Большов. Ну, вот и дело! То-то же. Я знаю, что делаю, уж не вам меня учить.Подхалюзин (к Аграфене Кондратьевне). Маменька с! Позвольте ручку поцеловать.Аграфена Кондратьевна. Целуй, батюшка, обе чистые. Ах ты, дитятко, да как же это давеча-то так? А? Ей-богу! Что ж это такое? А уж я и не знала, как это дело и рассудить-то. Ах, ненаглядная ты моя!Липочка. Я совсем, маменька, не воображала, что Лазарь Елизарыч такой учтивый кавалер! А теперь вдруг вижу, что он гораздо почтительнее других.Аграфена Кондратьевна. Вот то-то же, дурочка! Уж отец тебе худа не пожелает. Ах ты, голубушка моя! Эка ведь притча-то! А? Ах, матушки вы мои! Что ж это такое? Фоминишна! Фоминишна!Фоминишна. Бегу, бегу, матушка, бегу. (Входит.)Большов. Постой ты, таранта! Вот вы садитесь рядом, — а мы на вас посмотрим. Да подай-ка ты нам бутылочку шипучки.Подхалюзин к Липочка садятся.
Фоминишна. Сейчас, батюшка, сейчас! (Уходит.)

Явление седьмое

Те же, Устинья Наумовна и Рисположенский.
Аграфена Кондратьевна. Поздравь жениха-то с невестой, Устинья Наумовна! Вот бог привел на старости лет, дожили до радости.Устинья Наумовна. Да чем же поздравить-то вас, изумрудные? Сухая ложка рот дерет.Большов. А вот мы тебе горлышко промочим.

Явление восьмое

Те же, Фоминишна и Тишка (с вином на подносе).
Устинья Наумовна. Вот это дело другого рода. Ну, дай вам бог жить да молодеть, толстеть да богатеть. (Пьет). Горько, бралиянтовые!Липочка и Лазарь целуются.
Большов. Дай-ка я поздравлю. (Берет бокал.)
Липочка и Лазарь встают.
Живите, как знаете, свой разум есть. А чтоб вам жить-то было не скучно, так вот тебе, Лазарь, дом и лавки пойдут вместо приданого, да из наличного отсчитаем.Подхалюзин. Помилуйте, тятенька, я и так вами много доволен.Большов. Что тут миловать-то! Свое добро, сам нажил. Кому хочу — тому и даю. Наливай еще!
Тишка наливает.
Да что тут разговаривать-то. На милость суда нет. Бери все, только нас со старухой корми да кредиторам заплати копеек по десяти.Подхалюзин. Стоит ли, тятенька, об этом говорить-с. Нешто я не чувствую? Свои люди — сочтемся.Большов. Говорят тебе, бери все, да и кончено дело. И никто мне не указ! Заплати только кредиторам. Заплатишь?Подхалюзин. Помилуйте, тятенька, первый долг-с!Большов. Только ты смотри — им много-то не давай. А то ты, чай, рад сдуру-то все отдать.Подхалюзин. Да уж там, тятенька, как-нибудь сочтемся. Помилуйте, свои люди.Большов. То-то же! Ты им больше десяти копеек не давай. Будет с них… Ну, поцелуйтеся!Липочка и Лазарь целуются.
Аграфена Кондратьевна. Ах, голубчики вы мои! Да как же это так? Совсем вот как полоумная.Устинья Наумовна.Уж и где же это видано,Уж и где же это слыхано,Чтобы курочка бычка родила,Поросеночек яичко снес!
Наливает вина и подходит к Рисположенскому. Рисположенский кланяется и отказывается.
Большов. Выпей, Сысой Псоич, на радости!Рисположенский. Не могу, Самсон Силыч, претит.Большов. Полно ты! Выпей на радости.Устинья Наумовна. Еще туда же, ломается!Рисположенский. Претит, Самсон Силыч! Ей-богу, претит. Вот я водочки рюмочку выпью! А это натура не принимает. Уж такая слабая комплекция.Устинья Наумовна. Ах ты, проволочная шея! Ишь ты — у него натура не принимает! Да давайте я ему за шиворот вылью, коли не выпьет.Рисположенский. Неприлично, Устинья Наумовна! Даме это неприлично. Самсон Силыч! Не могу-с! Разве бы я стал отказываться? Хе, хе, хе, да что ж я за дурак, чтобы я такое невежество сделал; видали мы людей-то, знаем, как жить; вот я от водочки никогда не откажусь, пожалуй хоть теперь рюмочку выпью! А этого не могу — потому претит. А вы, Самсон Силыч, бесчинства не допускайте, обидеть недолго, а не хорошо.Большов. Хорошенько его, Устинья Наумовна, хорошенько!Рисположенский бежит от нее.
Устинья Наумовна (ставит вино на стол). Врешь, купоросная душа, не уйдешь! (Прижимает его в угол и хватает за шиворот.)Рисположенский. Караул!!!Все хохочут.

стр. 3 из 4

Сочинения

  • По картинам
  • По литературе
  • Свободная тема
  • Про Родину
  • Про технологии
  • Русский язык
  • Про семью
  • Про школу
  • Про войну
  • Про природу
  • По пословицам
  • Про времена года
  • Праздники
  • Про дружбу
  • 9 класс ОГЭ
  • 11 класс ЕГЭ
  • Про животных
  • Профессии
  • Известные люди
  • Города

Также читают:

Популярные сегодня темы

Характеристика 2

Большов является человеком, который полностью отражает буржуазию Руси в 19 веке. Персонаж этот был изначально беден, находился в низших слоях общества, зарабатывал тем, что торговал. Но, позднее у него вышло выбиться в люди в определенной среде, причем его начали уважать.

Пришел он к этому не с помощью саморазвития, развития своего дела или каких-то умственных способностей.  Как и многие другие, Большов просто попал в нужное время и понял главное, что нужно делать деньги, пока это можно. Большов стал богат, но его внутренний мир и умственные способности значительно отстают от финансового благополучия. Он словно не образованный дикарь, который имеет какие-то амбиции и стремления в жизни. Но, от этого только смешно, ведь многие его поступки и речи вызывают смех.

Все свои победы и богатство, Большов приписывает как лично свои заслуги. Если человек от него в чем-то зависит, в данном случае это его семья, то эти люди не имеют своего слова. Большов считает, что нужно сделать так, значит это, касается всех. Б. вырос в окружении людей, которые могли его попрекнуть в чем-то или унизить, но теперь он богат и по своему мнению у него есть власть, поэтому упрекать или унижать теперь может он. Б. делает это с огромным удовольствием.

Большов считает, что находится на пике и поэтому все дела передал своему главному приказчику, а сам только считает денежки. Но, Б. теряет в себе уверенность, он хочет всех обмануть и объявить ложное банкротство. На такой шаг Большов идет из-за того, что очень боится. Он думает, что сами же должники его обманут. По плану Б. у него есть шанс  сразу заработать очень много и уже не заниматься торговлей, вообще ничем не заниматься, денег хватит. Даже своему приказчику он говорит, что настало время отдыха.

Большой владеет очень скромным складом ума, в чем-то он даже безумен, если считает, что данная афера это словно рок, конец и даже воля бога. В этой ситуации Б. ищет возможность опоры близкого человека. Он и его приказчик ведут подготовку очень грубой аферы при этом, оправдывая в чем-то себя, пытаются скрыть этот обман за словами любви. Данная афера для Большова обозначает только одно – банкротство.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий