Владимир короленко: огоньки

Огоньки — краткое содержание рассказа Короленко

Сибирь. По реке плывет лодка с двумя сидящими в ней людьми. Повествование ведется от первого лица. Рассказчик заметил слабенький огонь, который вспыхнул недалеко от лодки, но был невероятно ярок. Во тьме создавалось впечатление, что свет этот находится очень близко к людям. Казалось, что если протянешь руку, то с легкостью прикоснешься к нему. Путник, который очень устал в дороге радовался, что он скоро будет у целевого места. Гребец, который уже много раз плыл по Сибирской речке не особо радовался вместе со своим пассажиром. Повернувшись на огонь, он сказал, что им предстоит проплыть много пути.

Рассказчик не доверился этому человеку, ведь огонь, сияющий вдали казался очень близким и манил. Не может быть, чтобы он был настолько далеко, как говорил гребец.

После этого путешествующий вспоминал черную реку, такого же цвета горы и огонь, который невозможно было досягнуть. Большое количество сияющих было на пути рассказывающего историю человека. Они казались, что находятся рядом, на расстоянии вытянутой руки, но он ошибался с каждым разом. Когда он их достигал, то те исчезали в неизвестном направлении. Надо было продолжать свой жизненный путь по реке в поисках новых сияющих звезд. Надежда никогда не покидает и огни, ведущие по пути – всегда впереди. Надо продолжать двигаться даже тогда, когда сложно.

Если человек сталкивается с какими-то трудностями в жизни и у него много чего не выходит, планы рушатся, а путь к цели тернист, но неожиданно для него впереди загорается огонь надежды и тогда личность крепче начинает грести веслами, это придает ему новых сил. Он продолжает свое существование и не теряет желания достичь поставленной цели. Эти огни надежды выполняют важную функцию в пути.

Это произведение авторства Владимира Короленко – стихотворение в прозаической форме. Смысл спрятан в названии.

Писатель учит тому, что несмотря на все трагедии надо искать светлую сторону и следовать за огоньками, они не обманут.

Содержание

Краткое содержание Сон Макара Короленко

Сон Макара

Макар — главный герой, крестьянин. Сам автор отнес свое произведение к «святочным рассказам». Написанный в якутской ссылке (зима 1883-го), рассказ навеян реальными бытовыми впечатлениями молодого писателя (он жил у крестьянина Захара Цыкунова, который и стал прототипом Макара). Но, называя в первоначальных набросках героя Захаром, Короленко, очевидно, недаром сменил его имя на Макара — на него, по русской поговорке, «все шишки валятся»; с другой стороны, короленковский Макар живет именно там, куда другой фольклорный Макар «телят не гонял». Макар — потомок русских крестьян, житель «глухой слободки Чалган», затерянной «в далекой якутской тайге». Отделяя себя от «поганых якутов», он по-русски говорит «мало и довольно плохо»; «работал он страшно, жил бедно, терпел голод и холод», много пил. В канун Рождества, выпив и отправившись осматривать свои ловушки в тайге — в надежде поймать лисицу, Макар заблудился и стал замерзать. Во сне он видит попика Ивана, умершего четыре года назад, всю свою незадавшуюся жизнь, а потом оказывается на суде у «старого Тойона», в котором персонифицирован Бог. Тойон начинает взвешивать грехи Макара, и их оказывается так много, что Тойон велит отдать Макара в наказание церковному трапезнику в мерины. Но тут в избу входит «сын старого Тойона» и просит отца разрешить Макару «что-нибудь» сказать. И Макар, вдруг ощутив в себе «дар слова», рассказывает в подробностях о своей жизни: как «его гоняли всю жизнь! Гоняли старосты и старшины, заседатели и исправники, требуя подачи; гоняли попы, требуя ругу; гоняли нужда и голод; гоняли морозы и жары, дожди и засухи; гоняла промерзшая земля и злая тайга! » Горький рассказ его сменяется яростью: «Как он мог до сих пор выносить это ужасное бремя». Он надеялся на «лучшую долю», по «теперь он стоял у конца, и надежда угасла…» От рассказа Макара заплакал старый Тойон, «старый попик Иван», «молодые божьи работники», а чаша весов, где находились грехи Макара, «подымалась все выше и выше!» Этот рассказ Короленко был чрезвычайно популярен у современников, а его аллегорическая подоплека позволяла давать различные интерпретации — как революционного характера, так и сугубо христианские. Рассказ допускает и менее драматическое толкование: обстоятельства позволяют предположить, что Макар не замерз в тайге, а видит сон, отлеживаясь после попойки (ср. первую фразу рассказа и начало гл. IV).

Вариант 2

Отбывая ссылку в Якутии зимой 1883 года Короленко начал работу над своим произведением «Сон Макара», в основу которого положены реальные события и факты. Главный герой произведения — крестьянин Макар, прототип Захара Цыкунова. Автор жил у Захара, и жизнь этого человека была ему хорошо знакома.

Живет Макар далеко в тайге в глухой слободке Чалган. Он является потомком русских крестьян, и гордиться этим. Считает себя лучше якутов. На русском языке разговаривает немного и совсем плохо. Жил Макар в бедности, хотя и работал много, но также много и пил. Ему приходилось терпеть голод и холод.

Макар любил охотиться. Перед Рождеством, хорошо выпив в очередной раз, он отправляется в тайгу проверить ловушки. Охотник надеялся вернуться домой с лисой, но заблудился. После долгого хождения по тайге он сел и расслабился. Сон начал его одолевать, ему стало так хорошо и тепло. Макар замерзал. Во сне он увидел попика Ивана, который умер четыре года тому назад. Перед глазами прошла вся жизнь крестьянина. Макар попал на суд. Он стоит перед «старым Тойоном», который выступает в роли Бога. Перечисляются грехи Макара, которых оказалось слишком много. Крестьянина ожидало бы наказание, если бы не сын Тойона, который попросил отца дать слово Макару и послушать, что он сможет сказать.

Дар слова вернулся к Макару. Он рассказывает о своей жизни, где все его гоняли: мороз и жара, засуха и дождь, земля и тайга. Старосты, заседатели, старшины требовали подачи, попы требовали ругу. Горький рассказ Макара становится яростным. Он надеялся и ждал лучшей доли, но пришел конец, надежды больше нет никакой.

Рассказ Макара затронул старого Тойона, попика Ивана и всех молодых работников Бога. Они горько заплакали, а чаша весов с грехами стала резко подниматься вверх. Рассказ Короленко в то время пользовался популярностью.

Его аллегоричность имеет двоякие интерпретации: как революционные, так и христианские.

Есть и менее драматическое толкование. Предполагают, что сон видел Макар после очередной попойки, а не в тайге замерзая.

Главная мысль:

В образах реки и огоньков иносказательно изображен тернистый, извилистый путь жизни с ее стремлениями и целями, которые манят нас своей близостью и недосягаемостью одновременно.

Описывается воспоминание автора о том, как случилось ему однажды плыть по мрачной сибирской реке. Осенний вечер, природа увядает. Река извилистая, непредсказуемая. Перед взором появляется огонек в горах, кажется путешествие по реке подходит к концу. Гребец со знанием дела говорит о том, что это всего лишь иллюзия и до огоньков еще долго плыть и оказывается прав. Но обрадованный пассажир не верит гребцу и надеется, что скоро ночлег. Лодка еще долго плывет мимо ущелий и скал по бесконечной реке. Вёсла не перестают грести, потому что впереди свет, тепло, уют, отдых.

Так и жизнь наша, подытоживает автор, словно длинная извилистая река с ее поворотами судьбы, с ее сюрпризами. И мы не знаем, что готовит нам судьба, какие испытания, но спокойной и безмятежной она точно не будет. А огоньки это наши мечты, стремления, цели, жизненные идеалы. Они влекут нас и порой кажется, что уже находятся на расстоянии вытянутой руки, но увы вдруг вновь ускользают. И тогда, снова приходится бороться, преодолевать препятствия, прилагать усилия, чтобы достигнуть желаемого. Но всё же эти огоньки не иллюзорны, они дают надежду, что в конце пути ждёт награда за труды, утешение в испытаниях. В этом состоит жизненный парадокс и привлекательность жизни. В произведении присутствует некая доля авантюризма.

IV

Так прошли ещё годы, которые казались уже днями. Время сна не существует для сознанья, а его жизнь уже вся была сном, тупым, тяжёлым и бесследным.

Однако, с некоторых пор в этом сне опять начинали мелькать странные видения. В очень светлые дни на берегу поднимался дым костров или пожаров. В форте происходило необычайное движение: испанцы принялись чинить старые стены: изъяны, образовавшиеся в годы безмятежной тишины, торопливо заделывались; чаще прежнего мелькали между берегом и островом паровые баркасы с военным испанским флагом. Раза два, точно грузные спины морских чудовищ, тяжело проползли мониторы с башенками над самой водой. Диац смотрел на них тусклым взглядом, в котором порой пробивалось удивление. Один раз ему показалось даже, что в ущелье и по уступам знакомой горы, в этот день ярко освещённой солнцем, встают белые дымки от выстрелов, маленькие, как булавочные головки, выплывают внезапно и ярко на темно-зелёном фоне и тихо тают в светлом воздухе. Один раз длинная чёрная полоса монитора продвинулась к дальнему берегу, и несколько коротких оборванных ударов толкнулось с моря в его окно. Он схватился руками за решётку и крепко затряс её. Она звякнула и задрожала. Щебенка и мусор посыпались из гнёзд, где железные полосы были вделаны в стены…

Но прошло ещё несколько дней… Берег опять затих и задремал; море было пусто, волны тихо, задумчиво накатывались одна на другую и, как будто от нечего делать, хлопали в каменный берег… И он подумал, что это опять был только сон…

Но в этот день с утра море начинало опять раздражать его. Несколько валов уже перекатилось через волнолом, отделяющий бухту, и слева было слышно, как камни лезут со дна на откосы берега… К вечеру в четырёхугольнике окна то и дело мелькали сверкающие брызги пены. Прибой заводил свою глубокую песню, берег отвечал глубокими стонами и гулом.

Диац только повёл плечами и решил лечь пораньше. Пусть море говорит, что хочет; пусть как хочет выбирается из беспорядочной груды валов и эта запоздалая лодка, которую он заметил в окно. Рабья лодка с рабского берега… Ему нет дела ни до неё, ни до голосов моря.

Он лёг на свой матрац.

Когда сторож испанец в обычный час принёс фонарь и вставил его из коридора в отверстие над запертой дверью, то свет его озарил лежащую фигуру и бледное лицо с закрытыми глазами. Казалось, Диац спал спокойно; только по временам брови его сжимались и по лицу проходило выражение тупого страданья, как будто в глубине усыплённого сознания шевелилось что-то глухо и тяжко, как эти прибрежные камни в морской глубине…

Но вдруг он сразу проснулся, точно кто назвал его по имени. Это шквал, перелетев целиком через волнолом, ударил в самую стену. За окном неслись в темноте белые клочья фосфорической пены, и, даже когда грохот стих, камера была полна шипеньем и свистом. Отголоски проникли за запертую дверь и понеслись по коридорам. Казалось, что-то сознательно грозное пролетело над островом и затихает, и замирает вдали…

Диац сразу стал на ноги. Ему казалось, что он спал лишь несколько секунд, и он взглянул в окно, ожидая ещё увидеть вдали белый парусок лодки. Но в окне было черно, море бесновалось в полной тьме, и были слышны смешанные крики убегавшего шквала.

Хотя такие бури бывали не часто, но все же он хорошо знал и этот грохот, и свист, и шипенье, и подземное дрожанье каменного берега. Но теперь, когда этот разнузданный гул стал убывать, под ним послышался ещё какой-то новый звук, что-то тихое, ласковое и незнакомое…

Он кинулся к окну и, опять ухватившись руками за решётку, заглянул в темноту. Море было бесформенно и дико. Дальний берег весь был поглощён тяжёлою мглою. Только на несколько мгновений между ним и тучей продвинулся красный, затуманенный месяц. Далекие, неуверенные отблески беспорядочно заколебались на гребнях бешеных валов и погасли… Остался только шум, могучий, дико сознательный, суетливый и радостно зовущий…

Хозе-Мария-Мигуэль-Диац почувствовал, что всё внутри его дрожит и волнуется, как море. Душа просыпается от долгого сна, проясняется сознание, оживают давно угасшие желания… И вдруг он вспомнил ясно то, что видел на берегу несколько дней назад… Ведь это был не сон! Как мог он считать это сном? Это было движение, это были выстрелы… Это было восстание!..

Налетел ещё шквал, опять пронеслись сверкающие брызги, и опять из-под шипенья и плеска послышался прежний звук, незнакомый и ласковый. Диац кинулся к решётке и, в порыве странного одушевления, сильно затряс её. Посыпались опять известь и щебёнка, разъеденные солёными брызгами, упало несколько камней, и решётка свободно вынулась из амбразуры.

А под окном, в бухте, качалась и визжала лодка…

Картинка или рисунок Вечный хлеб

3 Ответы

12 комментариев

Сказочный мир игр

Два брата десяти и восьми лет жили в доме, крыльцо которого выходило на большой двор с множеством других домов, жилых флигелей и сараев. Их любимым местом был уголок двора между сараями, куда почти никто не заходил. В его центре возвышалась мусорная куча, которую венчал кузов от старинной кареты. В этом кузове братья проводили большую часть времени, путешествуя в воображаемые страны и переживая невероятные приключения.

Продолжение после рекламы:

В углу этого закоулка под раскидистым тополем стояла большая бочка, полная подгнившей воды, в которой уже завелась странная живность. Всю последнюю неделю мальчики провели, сидя над этой бочкой с самодельными удочками. Подсознательно они надеялись, что когда-нибудь случится чудо и на удочку клюнет рыбка.

I

— Скоро ли станция, ямщик?

— Не скоро еще, — до метели вряд ли доехать, — вишь, закуржавело как, сивера идет.

Да, видно, до метели не доехать. К вечеру становится все холоднее. Слышно, как снег под полозьями поскрипывает, зимний ветер — сивера — гудит в темном бору, ветви елей протягиваются к узкой лесной дороге и угрюмо качаются в опускающемся сумраке раннего вечера.

Холодно и неудобно. Кибитка узка, под бока давит, да еще некстати шашки и револьверы провожатых болтаются. Колокольчик выводит какую-то длинную, однообразную песню, в тон запевающей метели.

К счастию — вот и одинокий огонек станции на опушке гудящего бора.

Мои провожатые, два жандарма, бряцая целым арсеналом вооружения, стряхивают снег в жарко натопленной, темной, закопченной избе. Бедно и неприветно. Хозяйка укрепляет в светильне дымящую лучину.

— Нет ли чего поесть у тебя, хозяйка?

— Ничего нет-то у нас…

— А рыбы? Река тут у вас недалече.

— Была рыба, да выдра всю позобала.

— Ну, картошки…

— И-и, батюшки! Померзла картошка-то у нас ноне, вся померзла.

Делать нечего; самовар, к удивлению, нашелся. Погрелись чаем, хлеба и луковиц принесла хозяйка в лукошке. А вьюга на дворе разыгрывалась, мелким снегом в окна сыпало, и по временам даже свет лучины вздрагивал и колебался.

— Нельзя вам ехать-то будет — ночуйте! — говорит старуха.

— Что ж, ночуем. Вам ведь, господин, торопиться-то некуда тоже. Видите — тут сторона-то какая!.. Ну, а там еще хуже — верьте слову, — говорит один из провожатых.

В избе все смолкло. Даже хозяйка сложила свою прясницу с пряжей и улеглась, перестав светить лучину. Водворился мрак и молчание, нарушаемое только порывистыми ударами налетавшего ветра.

Я не спал. В голове, под шум бури, поднимались и летели одна за другой тяжелые мысли.

— Не спится, видно, господин? — произносит тот же провожатый — «старшой», человек довольно симпатичный, с приятным, даже как будто интеллигентным лицом, расторопный, знающий свое дело и поэтому не педант. В пути он не прибегает к ненужным стеснениям и формальностям.

— Да, не спится.

Некоторое время проходит в молчании, но я слышу, что и мой сосед не спит, — чуется, что и ему не до сна, что и в его голове бродят какие-то мысли. Другой провожатый, молодой «подручный», спит сном здорового, но крепко утомленного человека. Временами он что-то невнятно бормочет.

— Удивляюсь я вам, — слышится опять ровный грудной голос унтера, — народ молодой, люди благородные, образованные, можно сказать, — а как свою жизнь проводите…

— Как?

— Эх, господин! Неужто мы не можем поникать!.. Довольно понимаем, не в эдакой, может, жизни были и не к этому сызмалетства-то привыкли…

— Ну, это вы пустое говорите… Было время и отвыкнуть…

— Неужто весело вам? — произносит он тоном сомнения.

— А вам весело?..

Молчание. Гаврилов (будем так звать моего собеседника), по-видимому, о чем-то думает.

— Нет, господин, невесело нам. Верьте слову: иной раз бывает — просто, кажется, на свет не глядел бы… С чего уж это, не знаю, — только иной раз так подступит — нож острый, да и только.

— Служба, что ли, тяжелая?

— Служба службой… Конечно, не гулянье, да и начальство, надо сказать, строгое, а только все же не с этого…

— Так отчего же?

— Кто знает?..

Опять молчание.

— Служба что. Сам себя веди аккуратно, только и всего. Мне, тем более, домой скоро. Из сдаточных я, так срок выходит. Начальник и то говорит: «Оставайся, Гаврилов, что тебе делать в деревне? На счету ты хорошем…»

— Останетесь?

— Нет. Оно, правда, и дома-то… От крестьянской работы отвык… Пища тоже. Ну и, само собой, обхождение… Грубость эта…

— Так в чем же дело?

Он подумал и потом сказал:

— Вот я вам, господин, ежели не поскучаете, случай один расскажу… Со мной был…

— Расскажите…

VI

…Вот какое дело!.. А исправник донес, видно, начальству, что я к ссыльным ходил, да и полковник костромской тоже донес, как я за нее заступался, — одно к одному и подошло. Не хотел меня начальник и в унтер-офицеры представлять. «Какой ты, говорит, унтер-офицер, — баба ты! В карцер бы тебя, дурака!» Только я в это время в равнодушии находился и даже нисколько не жалел ничего.

И все я эту барышню сердитую забыть не мог, да и теперь то же самое: так и стоит, бывает, перед глазами.

Что бы это значило? Кто бы мне объяснил? Да вы, господин, не спите?

Я не спал… Глубокий мрак закинутой в лесу избушки томил мою душу, и скорбный образ умершей девушки вставал в темноте под глухие рыдания бури…

В. Г. Короленко, 1880

Иллюстрация к рассказу Короленко «Чудная»

Благодарим за прочтение произведения Владимира Галактионовича Короленко «Чудная»!
Читать все произведения Владимира КороленкоНа главную страницу (полный список произведений)

«Онлайн-Читать.РФ»Обратная связь

III

В угловой башне была келья испанской военной тюрьмы. На одно мгновение красный огонёк, светивший из её окна, затмился, и за решёткой силуэтом обрисовалась фигура человека. Кто-то посмотрел оттуда на тёмное море и отошёл. Огонек опять заколебался красными отражениями на верхушках валов.

Это был Хуан-Мария-Хозе-Мигуэль-Диац, инсургент и флибустьер. В прошлое восстание, испанцы взяли его в плен и приговорили к смерти, но затем, по прихоти чьего-то милосердия, он был помилован. Ему подарили жизнь, то есть привезли на этот остров и посадили в башню. Здесь с него сняли оковы. Они были не нужны: стены были из камня, в окне — толстая железная решётка, за окном — море. Его жизнь состояла в том, что он мог смотреть в окно на далёкий берег… И вспоминать… И, может быть, ещё — надеяться.

Первое время, в светлые дни, когда солнце сверкало на верхушках синих волн и выдвигало далёкий берег, он подолгу смотрел туда, вглядываясь в очертания родных гор, в выступавшие неясными извилинами ущелья, в чуть заметные пятнышки далёких деревень… Угадывал бухты, дороги, горные тропинки, по которым, казалось ему, бродят лёгкие тени и среди них одна, когда-то близкая ему… Он ждал, что в горах опять засверкают огоньки выстрелов с клубками дыма, что по волнам оттуда, с дальнего берега, понесутся паруса с родным флагом возмущенья и свободы

Он готовился к этому и терпеливо, осторожно, настойчиво долбил камень около ржавой решётки.. Но годы шли

На берегу всё было спокойно, в ущельях лежала синяя мгла, от берега отделялся лишь небольшой испанский сторожевой катер, да мирные рыбачьи суда сновали по морю, как морские чайки за добычей…

Но годы шли. На берегу всё было спокойно, в ущельях лежала синяя мгла, от берега отделялся лишь небольшой испанский сторожевой катер, да мирные рыбачьи суда сновали по морю, как морские чайки за добычей…

Понемногу всё прошлое становилось для него, как сон. Как во сне, дремал в золотистом тумане усмирившийся берег, и во сне же бродили по нем призрачная тени давно прошедшего… А когда от берега отделялся дымок и, разрезая волны, бежал военный катер, — он знал: это везут на остров новую смену тюремщиков и стражи…

И ещё годы прошли в этой летаргии. Хуан-Мария-Мигуэль-Хозе-Диац успокоился и стал забывать даже свои сны. Даже на дальний берег он смотрел уже с тупым равнодушием и давно уже перестал долбить решетку… К чему?..

Только когда поднимался восточный ветер, особенно сильный в этих местах, и волны начинали шевелить камнями на откосе маленького острова, — в глубине его души, как эти камни на дне моря, начинала глухо шевелиться тоска, неясная и тупая. От затянутого мглою берега, казалось ему, опять отделяются какие-то тени и несутся над морскими валами, и кричат о чём-то громко, торопливо, жалобно, тревожно… Он знал, что это кричит только море, но не мог не прислушиваться невольно к этим крикам… И в глубине его души поднималось тяжёлое, тёмное волнение.

В его каморке от угла к углу, по диагонали, была обозначена в каменном полу углублённая дорожка. Это он вытоптал босыми ногами камень, бегая в бурные ночи по своей клетке. Порой в такие ночи он опять царапал стену около решётки. Но в первое же утро, когда море, успокоившись, ласково лизало каменные уступы острова, он также успокаивался и забывал минуты исступления…

Он знал, что его держит здесь не решетка… Его держало это коварное, то сердитое, то ласковое море, и еще… сонное спокойствие отдалённого берега, лениво и тупо дремавшего в своих туманах…

Сюжет рассказа в тезисах

В семье городского судьи трагедия: умирает жена и оставляет его с двумя детьми – Васей и младшей Соней

Замкнувшись в своем горе, отец не замечает страданий сынишки, изредка лишь уделяя внимание дочери. Предоставленный самому себе, Вася пропадает с приятелями на улице

Однажды он влезает в часовню, где обнаруживает прячущихся там детей предводителя местных нищих – мальчика и девочку. Неожиданное знакомство перерастает во взаимную симпатию. Вскоре девочка заболевает и умирает. Судья, узнав подробности сложившейся ситуации, просит прощения у сына и готов помочь несчастным людям деньгами. Через несколько лет повзрослевшие Вася и Соня дают юношеские обеты на могиле маленькой нищенки.

Литературное направление и жанр

Короленко – писатель реалистического направления. Рассказ «Без языка» имеет много общего с публицистическим жанром путевого очерка. Короленко не только описывает быт и нравы другой страны со всеми их достоинствами и недостатками, но и пытается проанализировать их, ищет смысл жизни, вникает в ценности героев и сравнивает их с собственными.

В подзаголовке произведения Короленко обозначил «Без языка» как рассказ. Действительно, изначально произведение было больше похоже на рассказ, но после переработки героев стало больше, произведение занимало теперь более 100 страниц. Действие рассказа растянуто на два года, что характерно для повести.

Навигация

Картинка или рисунок Огоньки

Художественное своеобразие

Образ бадьи с загнившей водой – это символ того мира, в котором живут братья. В бадье прозябают мелкие «странные существа», это «особый мирок», в котором, впрочем, нет настоящей рыбы.

Такой загнивший мир легко потрясти, всколыхнуть, как делает это лакей Павел.

В образе феномена противоречиво всё. Его уродливая внешность контрастирует с бледным лицом «с подвижными, острыми чертами и  большими,   проницательными  бегающими  глазами». Мрачная фигура феномена похожа на раздражающее пятно под ярким солнцем (метафора).

Образ птицы, на которую указывает мальчикам калека, — это символ того, к чему должен стремиться каждый человек.

  • «Парадокс», краткое содержание по главам очерка Короленко

  • «Слепой музыкант», анализ повести Короленко

  • «В дурном обществе», краткое содержание по главам повести Короленко

  • «Слепой музыкант», краткое содержание по главам повести Короленко

  • «Огоньки», анализ рассказа Короленко

  • «В дурном обществе», анализ повести Короленко

  • «Река играет», краткое содержание по главам произведения Короленко

  • «Чудная», анализ произведения Короленко

  • «Мгновение», анализ произведения Короленко

  • «Река играет», анализ рассказа Короленко

  • «Без языка», анализ рассказа Короленко

  • «Без языка», краткое содержание рассказа Короленко

  • Владимир Галактионович Короленко, краткая биография

  • «Мороз» , анализ рассказа Короленко

По произведению: «Парадокс»

По писателю: Короленко Владимир Галактионович

21 комментарий

Ссылки

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий