Плаха

Краткое содержание повестиДжамиля

Шел третий год войны. Взрослых здоровых мужчин в аиле не было, и потому жену моего старшего брата Садыка (он также был на фронте), Джамилю, бригадир послал на чисто мужскую работу — возить зерно на станцию. А чтоб старшие не тревожились за невесту, направил вместе с ней меня, подростка. Да еще сказал: пошлю с ними Данияра.

Джамиля была хороша собой — стройная, статная, с иссиня-черными миндалевидными глазами, неутомимая, сноровистая. С соседками ладить умела, но если ее задевали, никому не уступала в ругани. Я горячо любил Джамилю. И она любила меня. Мне кажется, что и моя мать втайне мечтала когда-нибудь сделать ее властной хозяйкой нашего семейства, жившего в согласии и достатке.

На току я встретил Данияра. Рассказывали, что в детстве он остался сиротой, года три мыкался по дворам, а потом подался к казахам в Чакмакскую степь. Раненая нога Данияра (он только вернулся с фронта) не сгибалась, потому и отправили его работать с нами. Он был замкнутым, и в аиле его считали человеком со странностями. Но в его молчаливой, угрюмой задумчивости таилось что-то такое, что мы не решались обходиться с ним запанибрата.

А Джамиля, так уж повелось, или смеялась над ним, или вовсе не обращала на него внимания. Не каждый бы стал терпеть ее выходки, но Данияр смотрел на хохочущую Джамилю с угрюмым восхищением.

Однако наши проделки с Джамилей окончились однажды печально. Среди мешков был один огромный, на семь пудов, и мы управлялись с ним вдвоем. И как-то на току мы свалили этот мешок в бричку напарника. На станции Данияр озабоченно разглядывал чудовищный груз, но, заметив, как усмехнулась Джамиля, взвалил мешок на спину и пошел. Джамиля догнала его: «Брось мешок, я же пошутила!» — «Уйди!» — твердо сказал он и пошел по трапу, все сильнее припадая на раненую ногу… Вокруг наступила мертвая тишина. «Бросай!» — закричали люди. «Нет, он не бросит!» — убежденно прошептал кто-то.

Весь следующий день Данияр держался ровно и молчаливо. Возвращались со станции поздно. Неожиданно он запел. Меня поразило, какой страстью, каким горением была насыщена мелодия. И мне вдруг стали понятны его странности: мечтательность, любовь к одиночеству, молчаливость. Песни Данияра всполошили мою душу. А как изменилась Джамиля!

Каждый раз, когда ночью мы возвращались в аил, я замечал, как Джамиля, потрясенная и растроганная этим пением, все ближе подходила к бричке и медленно тянула к Данияру руку… а потом опускала ее. Я видел, как что-то копилось и созревало в ее душе, требуя выхода. И она страшилась этого.

Однажды мы, как обычно, ехали со станции. И когда голос Данияра начал снова набирать высоту, Джамиля села рядом и легонько прислонилась головой к его плечу. Тихая, робкая… Песня неожиданно оборвалась. Это Джамиля порывисто обняла его, но тут же спрыгнула с брички и, едва сдерживая слезы, резко сказала: «Не смотри на меня, езжай!»

И был вечер на току, когда я сквозь сон увидел, как с реки пришла Джамиля, села рядом с Данияром и припала к нему. «Джамилям, Джамалтай!» — шептал Данияр, называя ее самыми нежными казахскими и киргизскими именами.

Вскоре задул степняк, помутилось небо, пошли холодные дожди — предвестники снега. И я увидел Данияра, шагавшего с вещмешком, а рядом шла Джамиля, одной рукой держась за лямку его мешка.

Сколько разговоров и пересудов было в аиле! Женщины наперебой осуждали Джамилю: уйти из такой семьи! с голодранцем! Может быть, только я один не осуждал ее.

Вы прочитали краткое содержание повести «Джамиля». Предлагаем вам также посетить раздел Краткие содержания, чтобы ознакомиться с изложениями других популярных писателей.

Вечный студент

Книжная полка

Повесть «Материнское поле» написана Чингизом Айматовым в 1963 году, за три года до его шедевра «Белый пароход», сделавшего киргизского писателя классиком литературы ХХ века.

В 60-70 годах эта повесть была буквально знаменем соц.реализма и многонациональности. Чиновникам от литературы тема казалась удобной и привычной.

Судьба киргизской крестьянки, потерявшей в войну мужа и сыновей, взявшей на себя управление колхозом, выстоявшей во всех бедах и вырастившей не родного ей по крови внука.

А между тем, здесь уже проступают, будто просвечивают открытия поздних произведений писателя — высокая символичность, образность, необычные, непривычные ракурсы. То, к чему придет он в «Плахе».

По-существу, героя в повести два: Мать и Поле. Они в постоянном диалоге, и к финалу повести будто сливаются в единую личность. Мать — светлая и щедрая, как поле. Поле — дающее жизнь и оберегающее эту жизнь, как Мать!

Поле — это внутренняя сущность киргизки Толгонай. На поле вся ее жизнь.

Поле в начале повести повенчало ее с любимым мужем. И целая счастливая жизнь любимой жены и матери трех любимых сыновей. А над ночным полем Млечный путь, который у киргизов зовется Дорогой Соломщика. Поле под ногами и поле над головой.

Но вот 22 июня 1941 года. На поле жатва, работают комбайнеры, работает муж Касым.

Вдруг тишина. На поле с криками собираются люди, бегут, скачут на конях. Толгонай издали не видит, что происходит там.

А это принесли весть о начале войны. И вот перед нами образ войны как страшного механизма, с ножами, кромсающими судьбы, с барабаном, куда втягивается вся жизнь.

Уходит на войну муж. Уходят один за другим сыновья. Толгонай остается дома с невесткой Алиман.

Приходит письмо от сына Масалбека. Он будет проезжать станцию по пути на фронт. Можно будет увидеться с ним. Толгонай с невесткой целый день добирались до станции, целую ночь ждали эшелона. А поезд не останавливаясь проскочил мимо, лишь голос сына услышала, окликнули друг друга. В отчаянье бежит за эшелоном Толгонай и оказывается между двух путей. Между встречных поездов на узкой колее. И невестка Алиман прижимает мать к фонарному столбу, чтобы не закрутило вихрем и не бросило под колеса. Так оказывается Мать меж двух страшных встречных потоков смерти, и только Алиман притянет ее, привяжет к жизни.

А потом и Мать спасет Алиман от самой Алиман, обманутой, обесчещенной, предавшей мужа.

И вот он момент, когда сливаются две сущности: Матери и Земли.

Мощно использованный прием синтаксического параллелизма превращает этот монолог в поэму и освещает все прошлые и будущие события повести под новым углом.

Дальше беды валятся на Толгонай одна за другой: потеря близких, труд, для мужских плеч предназначенный, битва с грабителями. Но мы-то знаем уже, что Толгонай бессмертна, как земля, и выстоит, что бы ни случилось.

И заканчивается повесть опять диалогом с Полем, а по сути с собой, с собственным духовным Я. И диалог этот превращается в молитву. И это опять открытие новой для Айтматова темы Человека и Бога. Тема совершенно немыслимая для советской литературы 60-х годов и вдруг буквально всколыхнувшая всю советскую культуру с повестью «Белый пароход»

Продолжение цикла: Леонид Андреев

Поделиться ссылкой:

  • Нажмите для печати (Открывается в новом окне)
  • Нажмите здесь, чтобы поделиться контентом на Facebook. (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться на LinkedIn (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться на Twitter (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться на Reddit (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться записями на Tumblr (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться записями на Pinterest (Открывается в новом окне)
  • Нажмите, чтобы поделиться записями на Pocket (Открывается в новом окне)

Кто мы? Манкурты или человеки? Как натаскивают манкуртов.

Манкуртов программируют практически с самого рождения против местного населения. Вначале младенцам манкуртам меняют психику, они перестают логически мыслить. Их разум превращается чисто в биологический, животный инстинкт. Например если вам за хорошую плату предлагают работать против своего собственного народа троллем, вы отказываетесь это делать, у манкуртов всё иначе, манкурт думает если он откажется от денег их всё равно заработает кто-то другой, так зачем давать кому-то заработать лёгкие деньги? Вот такой тип мышления у манкуртов.

Во время изменения психики манкуртам также закладывают рефлекс подчинения коэнам и левитам, они при виде левитов рефлекторно как собаки исполняют их команды, они их боятся. После этого манкуртов начинают программировать программой своей секты. Вначале им рассказывают историю вымышленного на бумаге народа, так им создают манию величия. Потом их учат, что все члены секты это люди, а остальной весь мир это животные. То есть им с детства закладывают определённое мировоззрение. Это называется — программирование нейронной сети головного мозга. Потом манкуртам рассказывают истории погромов, историю холокоста, многие события вымышлены, так их программируют ненавистью к собственным народам, их превращают в церберов, сторожевых псов Виндзоров. То есть всё, что Виндзоры совершили руками запрограммированных ними людей против манкуртов, они манкуртам выдают за грехи обычных людей.

Чтобы между манкуртами и нормальными людьми всегда было отчуждение и ненависть #Виндзоры программируют население против манкуртов. Во первых всему населению они давно, ещё во времена Византии дали вымышленную религиозную идеологию — #христианство . Чтобы скрыть кто такие манкурты на самом деле, их всем выдают за вымышленный народ — евреев, во вторых программируя программой христианства местные народы, им манкуртов выдают за потомков тех кто распял их бога-идола, которого навязали Виндзоры всем жителям стран из которых набирают манкуртов. Всем рассказывают как манкурты распяли Иисуса Христа. Так закладывают ненависть к манкуртам. Как вы понимаете такового человека никогда не было, это специально созданный образ для манипуляции человеческим сознанием. Также чтобы была ненависть к манкуртам про них специально придумывается много анекдотов, придуманы мифы о том, что они пьют кровь христианских младенцев. Такие вбросы осуществляются при помощи масонов. Например всем известны Протоколы Сионских Мудрецов. Этот #вброс сделан Виндзорами чтобы выставить козлами отпущения манкуртов. Многие видели видеоролики Григория Климова про манкуртов. Это тоже заказ Виндзоров, который выполнили спецслужбы США. Дэвид Дюк тоже заказ Виндзоров. Всё это делается специально для создания полосы отчуждения между социумом и деструктивным культом иудаизма. Жители социума должны свято верить в библейскую сказку, манкуртов они должны считать только евреями и никеми иными. Манкурты тоже должны свято верить что они потомки библейских евреев, хотя все их ДНК по мужской линии набрано из местных народов. Но увы, там где правит сумашедствие, там #логика отсутствует.

Манкурты всегда ментально должны быть отделены от нормальных людей. Такое практикуют все тотальтарные секты, это делается для использования манкуртов в корыстных целях. Ведь если человек не имеет обиды к другому человеку, он ему никогда не сделает худо. Также манкуртам навязывают специальную терминологию, для них Виндзоры придумали отдельный язык общения — Иврит. Такое практикуется для отделения сектантов манкуртов от нормального социума. Манкуртов программируют в закрытых школах — Синагогах. Каждый манкурт должен верить безоговорочно в вымышленное прошлое своих предков. По специальным методикам в манкуртах воспитывается любовь к деньгам и любовь к предательству. Большинство манкуртов вырастают доносчиками.

В манкуртах воспитывают очень сильную ненависть к окружающему их миру, манкурты страшно завистливы, вы даже не представляете как они завидуют нормальным людям. Мне приходилось читать их некоторые открытые тексты, они полны желчи и ненависти.

Мне с такими сценами приходилось встречаться не раз в интернете. Поначалу меня даже несколько шокировала их ненависть ко всему миру, а потом я понял что они психически больные люди. https://cont.ws/@emathion/677682

Манкурт — согласно роману Чингиза Айтматова «Буранный полустанок» («И дольше века длится день»), взятый в плен человек, превращённый в бездушное рабское создание, полностью подчинённое хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни.

В переносном смысле слово «манкурт» употребляется для обозначения человека, потерявшего связь со своими историческими, национальными корнями, забывшего о своём родстве.

В этом значении слово «манкурт» стало нарицательным и уже используется в публицистике.

В русском языке появились неологизмы «манкуртизм», «манкуртизация», «деманкуртизация».

Согласно Айтматову, предназначенному в рабство пленнику обривали голову и надевали на неё шири — кусок шкуры с выйной (шейной) части только что убитого верблюда.

После этого ему связывали руки и ноги и надевали на шею колодку, чтобы он не мог коснуться головой земли, и оставляли в пустыне на несколько дней.

На палящем солнце шири съёживалась, сдавливая голову, волосы врастали в кожу, причиняя невыносимые страдания, усиливаемые жаждой.

Через какое-то время жертва либо гибла, либо теряла память о прошедшей жизни и становилась идеальным рабом, лишённым собственной воли и безгранично покорным хозяину.

Рабы-манкурты ценились гораздо выше обычных.

В романе рассказывается о том, как молодого кочевника Жоламана, сына Доненбая, попавшего в плен к жуаньжуанам, сделали манкуртом. Его мать Найман-Ана долго искала сына, но, когда она нашла его, он её не узнал. Более того, он убил её по приказу своих хозяев.

В тексте Айтматов даёт подробное определение образа:

«Манкурт не знал, кто он, откуда родом-племенем, не ведал своего имени, не помнил детства, отца и матери — одним словом, манкурт не осознавал себя человеческим существом.

Лишённый понимания собственного „Я“, манкурт с хозяйственной точки зрения обладал целым рядом преимуществ.

Он был равнозначен бессловесной твари и потому абсолютно покорен и безопасен.

Он никогда не помышлял о бегстве.

Для любого рабовладельца самое страшное — восстание раба.

Каждый раб потенциально мятежник.

Манкурт был единственным в своём роде исключением — ему в корне чужды были побуждения к бунту, неповиновению.

Он не ведал таких страстей.

И поэтому не было необходимости стеречь его, держать охрану и тем более подозревать в тайных замыслах.

Манкурт, как собака, признавал только своих хозяев.

С другими он не вступал в общение.

Все его помыслы сводились к утолению чрева.

Других забот он не знал.

Зато порученное дело исполнял слепо, усердно, неуклонно.

Манкуртов обычно заставляли делать наиболее грязную, тяжкую работу или же приставляли их к самым нудным, тягостным занятиям, требующим тупого терпения.

Только манкурт мог выдерживать в одиночестве бесконечную глушь и безлюдье сарозеков, находясь неотлучно при отгонном верблюжьем стаде.

Он один на таком удалении заменял множество работников.

Надо было всего-то снабжать его пищей — и тогда он бессменно пребывал при деле зимой и летом, не тяготясь одичанием и не сетуя на лишения.

Повеление хозяина для манкурта было превыше всего.

Для себя же, кроме еды и обносков, чтобы только не замерзнуть в степи, он ничего не требовал…»

— Чингиз Айтматов. «Буранный полустанок» (И дольше века длится день). — М., 1981. — С. 106—107.

По указаниям исследователей, легенда имеет реальный фольклорный источник.

Сам писатель в одном из интервью отмечает, что «в эпосе „Манас“, одном из величайших сказаний киргизской истории, сказании тысячелетней давности, энциклопедии духовной жизни моего народа, есть строки, в которых один угрожает другому в случае победы натянуть ему на голову шири — сыромятную верблюжью кожу — и этой страшной пыткой уничтожить его память, отнять прошлое.

Кроме этих сведений, больше ничего ни в литературе, ни в фольклоре, не сохранилось».

По публикации в журнале «Наука и жизнь», это пример слова, введённого в русский литературный язык в недавнее время: манкурт — это человек, «который после мощного внешнего воздействия на свою психику забыл о своём прошлом и о прошлом своих предков, став одновременно покорным рабом своего хозяина.

В последнее время это слово весьма широко употребляется, сохранив в своей содержательной части лишь информацию об утрате памяти о предках и потеряв важные части, сообщающие, что это, во-первых, произошло не само по себе, а в результате внешнего вмешательства и, во-вторых, это изменение превратило человека в раба своего хозяина».

Константин Крылов «уточняет» «характерное» использование этого слова в 1980-х годах.

Одной из самых странных черт этой самой «гласности» была, если кто помнит, странная зацикленность на прошлом — при полном игнорировании настоящего и будущего.

Всем вдруг стало безумно важно, что же именно произошло тридцать, сорок, пятьдесят, и, в особенности, семьдесят лет назад. В журналах, выходящих миллионными тиражами, печатались Замятин и Набоков, а в университетских аудиториях спорили про «сталинизм», «троцкизм», и про то, насколько Ленин извратил Маркса

В журналах, выходящих миллионными тиражами, печатались Замятин и Набоков, а в университетских аудиториях спорили про «сталинизм», «троцкизм», и про то, насколько Ленин извратил Маркса.

Печатались какие-то цифры с шестью нулями — количество «погибших от репрессий»

Всё это подавалось как нечто сверхважное, суперактуальное, без чего «нельзя жить»

Страна упивалась позавчерашними новостями, от которых голова у всех шла кругом.

Для тех, кто не очень интересовался этими звоночками из прошлых веков, «вяликий пясатель» Чингиз Айтматов (помните такого персонажа?) придумал специальное слово «манкурт».

Всякие «национал-возрожденцы» тогда очень любили это словечко.

Российский журналист, публицист Владимир Соловьёв о манкуртизме пишет:

Стало модно пренебрежительно отзываться о своей Родине.

Не о правительстве, а именно о Родине.

Для меня эти люди не существуют.

С ними не о чем говорить.

Они — генетическая мутация.

Историческая память, уважение к памяти предков — для них пустые слова.

Конечно, они дышат, ходят, едят и потребляют.

Но людьми для меня не являются — манкурты.

Прав был Чингиз Айтматов.

Свою ущербность они проявляют агрессией — у них все виноваты, конечно, кроме них самих.

Их довольно много и они считают, что количество их оправдывает.

Олег Дивов употребляет его как синоним слова «зомби» («Молодые и сильные выживут», 1998).

В свете событий 1991 – 2018 годов, переосмысления советского периода, истинной роли Ленина, Троцкого, Сталина, Хрущёва, Брежнева, Черненко, Андропова, Горбачёва, Ельцина в истории России, вынужден подвергнуть многие факты и оценки из статьи и другие, происходившие в стране события — ревизии и «дезинфекции» от заражения прозападной идеологией.

Да, к сожалению, многие у нас в стране, а это в основном — писатели, интеллигенция, цвет и совесть нации, кто чернил советскую действительность – сыграли на руку нашим истинным врагам, у которых много имён и названий, но суть и цель одна – чтоб был гибель России и русского мира.

При всём своём таланте и высоком миросозерцании наши лучшие умы не сумели разглядеть зло, смогли дать себя обмануть и ввести в заблуждение, отдать себя и свой талант в услужение врагам России, которые потирали руки и ждали, когда посеянное ими гнилое семя принесёт свой ядовитый плод.

И оно принесло его – в 90-е, когда почти вся страна продалась, как — индейцы конкистадорам, на блестящие фантики, жвачку бубльгум, сигареты мальборо, кокаколлу, плейбой, голубые джинсы, видики с порнухой, фотки майклов джексонов и мадонн…

Это горестно осознавать, но это было именно так.

Психология стала основным оружием против нас, с нашими девственными мозгами, ограждёнными железным занавесом от всего остального «мира», а на поверку – от антимира – от зла и сатанизма, который там бурлил во всю и лишь мог подкалывать СССР снаружи, не имея силы проникнуть в сердце, потому что в стране была сила в людях и в руководстве.

Но враг победил нас и только теперь мы это поняли, лёжа как богатырь с отрубленной головой из сказки Пушкина «Руслан и Людмила».

Пришло время всё передумать, всё переосмыслить, встать с колен, поднять взор, увидеть врага и его коварный план и начать действовать, начать любить Россию, свою землю, своё прошлое, свою боль и свои победы.

Другого времени и другой жизни не будет для нас.

Скажи – нет всему чужому, всему, что не из русского мира, всем этим иностранным словечкам, от которых уже пухнет мозг, всем этим прозападным говорунам с экранов телевизоров с их мерседесами и айфонами.

Скажи — нет – банкам и банкирам — торговцам воздухом, этим продавцам всего и вся в кредит.

Скажи — нет – грабительским, запредельным ценам на продукты питания, на оплату ЖКХ, на образование и медицинскую помощь.

Скажи – нет – нищенской зарплате и тому, что наверх декларируется высокая зарплата бюджетников – это ложь.

Врач с высшим медицинским образованием, работая в государственном ГКУЗе, получает 13 тысяч рублей – меньше чем дворник и уборщица в магазине.

Скажи – нет — всем этим «медведевым»-медведям и «грефам»-грифам.

Скажи — нет — долларам.

Сними этот презерватив — этот «шири» со своей головы, как эту кожаную удавку с головы манкурта.

http://ok.ru/politepeople/topic/66647660721617http://extremal.mirtesen.ru/blog/43913434133/prevhttp://neov-levashov.livejournal.com/77900.html

Легенда и миф – в чем отличие?

В мифах и легендах греки отражали свое миропонимание и мировоззрение, все процессы, происходящие в природе и обществе. Древние греки одушевляли силы природы, и все происходящее на земле в их представлении — это судьбоносные решения и действия богов.

В центре греческих мифов — всемогущие, неведомые боги. Так появились мифы о грозе морей Посейдоне, о громовержце Зевсе, о мудрой воительнице Афине, о владыке подземного мира Аиде и многие другие.

Легенды же повествовали об исторических событиях, о происходящем в незапамятные времена. Как, например, знаменитая «Легенда об Арионе», краткое содержание которой приводится в этой статье. Написана она древнегреческим историком. Но учёные не считают легенды достоверными источниками. Конечно, они не отрицают, что многие сказания основаны на реальных событиях, но зачастую они преувеличены.

Герои легенд наделены качествами, которые ценятся в людях: красотой, умом, мужеством, храбростью и силой. Смертны, как обычные люди, но совершают свои подвиги с помощью богов или другой сверхъестественной силы. Хороший пример — «Легенде об Арионе» Геродота. В кратком содержании ее упоминаются и реальные исторические личности, и мифические существа.

Человек из ниоткуда

В 1924 году в аил пришел человек в шинели из черного сукна. Это было очень необычно, но еще более странным казалось то, что он предложил сделать местному населению: устроить школу в заброшенной конюшне на бугре. Этого человека звали Дюйшейн, он был убежденным коммунистом.

Если задуматься, очень характерно то, что человек фактически возник из ниоткуда. У него не было родителей. Он был плоть от плоти сын Советской власти, воплощенный идеал человека того времени. Да, у него не хватало образования, но зато это с лихвой компенсировалось душевным жаром и убежденностью в своей правоте.

Материнское поле

День поминовения (конец лета, начало осени). Постаревшая Толгонай приходит к полю, чтобы излить душу. Этой сильной женщине некому жаловаться на свою жизнь.

В детстве, во время жатвы, Толгонай приводили на поле за руку и сажали в тень под копной. Девочке оставляли ломоть хлеба, чтобы она не плакала. Позже, когда Толгонай подросла, она прибегала оберегать посевы от скота, которого весной гнали мимо полей в горы. В то время она была быстроногой косматой девчонкой. Это было взбалмошное и беззаботное время.

Толгонай никогда не носила шёлковых платьев, но всё равно выросла приметной девушкой. Лет в семнадцать она встретила на жатве молодого Суванкула, и между ними вспыхнула любовь. Совместным трудом они построили свою жизнь. Суванкул выучился на тракториста, затем стал бригадиром колхоза. Их семью все уважали.

Продолжение после рекламы:

Толгонай жалеет, что родила трёх сыновей подряд. Старший, Касым, пошёл по стопам отца и стал трактористом. Позже он выучился на комбайнёра, единственного в колхозе. Он был видным молодым человеком и однажды привёл в дом невесту, красивую горянку Алиман. Толгонай полюбила невестку, молодые начали постройку нового дома. Средний сын, любимец Толгонай, Масельбек, уехал в город учиться на учителя. Младший сын, Джайнак, был комсомольским секретарём, ездил по делам на велосипеде и редко появлялся дома.

Всё было хорошо, пока в колхоз не пришла новость о войне. Мужчин стали призывать в армию. Так ушли Суванкул и Касым. Когда Суванкул погиб в наступлении под Москвой, Толгонай вместе с невесткой Алиман стали вдовами одновременно. Не смогла она сетовать и судьбу проклинать, ей нужно было поддержать убитую горем невестку. Вдвоём они трудились в поле. До окончания войны Толгонай была бригадиром. Алиман жила вместе с ней и заботилась о свекрови.

Брифли существует благодаря рекламе:

Масельбек уехал в армию из города, и Толгонай видела его лишь раз, когда поезд с военными проезжал мимо. Он тоже погиб. Джайнак был добровольцем. Он пропал без вести.

В колхозе дела шли плохо, еды не хватало. Толгонай старалась изо всех сил. Она добилась разрешения засеять пустошь. Со всех домов наскребли остатки зерна на семена, но его украл Дженшенкул, который укрылся от армии и занимался разбоем. Толгонай отправилась в погоню за сыном, но не смогла вернуть зерно — он выстрелил и убил её лошадь. Когда Дженшенкула поймали, Толгонай была свидетельницей. Жена сына-преступника хотела опозорить Толгонай, отомстить, и при всех сказала о беременности Алиман.

Толгонай грустила из-за своей невестки. Она была молода и смирилась со своей участью. Свекровь привязалась к ней, как к дочери, и думала, что после войны обязательно найдёт ей мужа. В это время появился в их краях красивый, молодой чабан. Однажды Алиман пришла домой выпившая. Она плакала и просила прощения у Толгонай, которую называла матерью. Позже оказалось, что Алиман беременна. Соседи в тайне поехали в деревню этого парня, надеясь, что он женится, и семья Толгонай избежит позора, но он оказался семейным человеком, и его жена их прогнала.

Алиман умерла во время родов, оставив сына. Его назвали Жанболот. Сноха старика Джоробека выкормила младенца. Соседи помогали. Бекташ, сын соседки Айши, обучил мальчика и позже взял к себе работать соломщиком на комбайне.

Толгонай обещает полю, что пока она жива, никогда не забудет свою семью, а когда Жанболот подрастёт, она ему всё расскажет. Толгонай надеется, что он поймёт.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Андрей Измаилов
Наш эксперт
Написано статей
116
Добавить комментарий